Микана, будто ничего необычного не произошло, бросила нам:
— Одевайтесь и за работу!
Сама же увела патруль наверх показывать комнату отдыха.
Мы с Ивиром вернулись обратно в каморку. Он прикрыл дверь, повернулся ко мне и тихо сказал:
— Вот видишь, Даша, нас проверяют. Представь, если бы ты все еще была со светлыми волосами, а в документе местом приписки значится «ферма». Сразу бы возникли подозрения. Знатные дамы не могут быть приписаны к ферме. Понимаешь теперь?
Осознание накрыло мощной волной. Лед прошелся между лопаток. Ивир был прав! Он заботился обо мне. Я подняла на него взгляд.
— Так ты… меня спас?
Мы быстро оделись и пошли на кухню завтракать. Хозяйка недовольно бурчала себе под нос:
— Бесплатно пускай всех… хотя бы за еду платят. И на том спасибо.
Я ее понимала. Свое недовольство ей приходится прятать. Кто бы рискнул сказать патрулю, что бесплатные комнаты не предоставляются? Вдруг и тебя к сопротивлению припишут.
Мы с Ивиром с удовольствием принялись за кашу. Здесь она не была такой серой и унылой, как в Доме счастливых союзов. На молоке, с обильным сливочным маслом, ароматная и шелковистая. Она приятно обволакивала рот, будто кто-то гладил изнутри. Микана, как ни странно, на еду не жадничала.
Ивир с Ауром отправились по своим делам. Мы, женщины, схватили ведра и пошагали в хлев. Вонь там по‑прежнему стояла такая густая, что казалось воздух можно было резать ножом и складывать в бочки на удобрение.
Но сегодня все стало еще хуже. У моей ламвы опухло вымя. Микана поджала губы так, что они превратились в белую нитку.
— Я еще вчера вечером заметила, — процедила она зло и посмотрела на меня так, будто я лично пыталась убить ее любимую кормилицу.
Ее взгляд полоснул по мне холодным лезвием, и я застыла в ожидании приговора.
— Сиди и жди, — велела мне хозяйка. — Бедное животное я тебе больше не доверю.
Я кивнула и присела на табурет. Ламва жалобно блеяла, будто тоже обвиняла меня. Горло сжалось: даже животные будто подтверждали мою неуместность в этом мире.
Микана и Калия вдвоем быстро подоили всех ламв. На пару они работали как слаженная боевая машина. Вскоре мы направились обратно в таверну.
У дома уже снова стояло несколько повозок. Люди выгружались, топали, ругались, кто-то пнул камень.
Я тяжело выдохнула. Адский день дубль два начался.
Обслужив первых посетителей, я приступила по заданию хозяйки к обработке бататов. Чистила я эти кирши долго и злобно, как будто это они были виноваты в моей неудачной судьбе. Кожа слетала фиолетовыми лентами, пальцы ныли, а на столе громоздилась куча оранжевых огрызков.