Пальцы дрогнули, будто я вручала не сшитые наспех трусы, а частичку себя.
— Зачем мне твои трусы? — изумился он так, будто я дала ему корону короля.
— Одевай, говорю! — нахмурилась я.
Он застыл на секунду, потом поднял на меня круглые глаза.
— А ты в чем ходить будешь?
Тяжко вздохнув, я объяснила:
— Я их тебе сама сшила. Из подклада своего свадебного платья, которое ты разорвал.
У Ивира челюсть поехала вниз. Он несколько раз открыл и закрыл рот, словно выброшенная на берег рыба. Наконец его взгляд прояснился, и он улыбнулся, виновато, но по‑настоящему тепло:
— А, понял.
Он радостно скинул полотенце. Я тут же дернулась в сторону, уткнувшись в стенку, но все равно услышала шуршание ткани и его довольное:
— Ну, смотри.
Обернувшись, я заметила, что трусы сидят на нем очень слишком свободно. Скорее как шаровары.
— Я тебе их сшила, чтобы ты только спал в них, — строго сказала я. — В хлев свои одевай. Ясно?
Ивир кивнул, все еще разглядывая обновку.
— Спасибо за подарок. Знатные шаровары, мягенькие… — он погладил их рукой. — Приятные.
Он поднял на меня взор и вдруг нахмурился.
— Даша, а что у тебя с ресницами?
Я моргнула. А потом вспомнила. О нет. В бане… пар… клей…
Я вышла в таверну и приблизилась к зеркалу у входа, тому самому, из которого на меня смотрела кикимора в моем вчерашнем исполнении.
Мои нарощенные ресницы заломались, часть торчала вбок, часть склеилась, пара волосков вообще смотрела куда-то в потолок, будто маленькие сломанные лапки паучка. Картина маслом: «Кошмар визажиста».
— Вот же китайские тапочки… — выругалась я. — Меня же предупреждали в бане не париться! А я уже второй раз…
Ладно еще в Доме счастливых союзов забылась, но тут-то! Ай-ай-ай…
Я вернулась в каморку и сообщила Ивиру:
— Клей размяк и рассохся.
— Клей? — удивился он.
— У меня искусственные, — призналась я обреченно.
Ивир моргнул. И еще раз. Лицо его выразило чистейшее ошарашивание.
— Ого… — только и сказал он.
Потом вдруг решительно приблизился.
— Давай я тебя подстригу. Их. Ну… эти… кривые ресницы.
Я выдохнула. Пожалуй. Другого выхода все равно нет.
— Ладно, — согласилась я и села на край кровати.
Ивир встал так близко, что я ощущала тепло его рук. Он наклонился ко мне, почти касаясь коленями моих. Воздух между нами вспыхнул едва слышным напряжением, как струна, натянутая до предела.
Его пальцы мягко коснулись моей щеки, разворачивая лицо к свету. Я судорожно вдохнула, стараясь не смотреть на его голый торс.
Ивир работал осторожно и непривычно нежно для человека, который весь день размахивал лопатой. Большим пальцем он чуть приподнял веко, другой рукой аккуратно подхватил ресницу, кончик ножниц опасно блеснул возле моей кожи.