Обмякаю, не зная, как реагировать. Затем решаю придерживаться начальной позиции: поднимаю
руки и треплю его по голове, ворчливо приговаривая:
– Ну все, будет тебе… Завтра утром продумаем, как достать качественный докрокк – его
целебные свойства лучше, чем у тех, что ты приобретал в столице. Они вылечат Сиерру. А после
этого я вплотную займусь нашими поливайками. И, вероятно, там мне понадобится твоя помощь.
– Все, что угодно, – говорит Арсах.
Кладу руку на его грудь и мягко, но уверенно отстраняю его от себя.
– Завтра нам предстоит много работы, – говорю я строго. Навыки руководителя отдела все еще
при мне. – Поэтому сейчас давай вернемся и поспим хотя бы пару часов, чтобы быть бодрыми и
полными сил.
Арсах кивает. За его спиной уже загорается рассвет. Солнечные лучи пока что робко ложатся
на его волосы, плечи, руки, придавая им теплое сияние. Его глаза горят, взгляд устремлен как
будто бы прямо мне в душу. Такой огромный, такой сильный, такой молодой и опасный – но уже…
Ручной.
Пара часов сна дают моему мозгу необходимую передышку.
Утром мы с Арсахом рассказываем Арияру наш план. Староста, выслушав, будто на глазах
сбрасывает десятки лет.
– Значит, артефакт не ошибся, – говорит он. В его глазах я вижу признательность. – Ты –
действительно наше спасение.
Я вновь тушуюсь. В том, моем первом мире, никто и никогда не отмечал мои заслуги – а здесь
это видят все и каждый. Мне становится жутко неловко.
– В любом случае, – я откашливаюсь, – сегодня же я вернусь в Саморрию. Кучер не видел, кто
его оглушил. Мы с Арсахом поедем в деревню и расскажем, что на нас напали саллары. Простите,
это самый правдоподобный вариант. Мы скажем, что нам удалось бежать. Когда шум утихнет, я
возьму докрокки у Дерр Мариадны и передам их Арсаху, а он уже вернется сюда и вылечит ими
Сиерру. А я тем временем продолжу работать над поливайками.
– Пусть будет так, – кивает староста.
И мы следуем этому плану. Спустя час после завтрака и сборов мы идем к карете. Арияр
выходит нас провожать, и не только он: их всех шатров выходят саллары и провожают нас
глазами. Кто с любопытством, кто с интересом, кто угрюмо – но среди этих взглядов нет ни
одного враждебного. Когда я только прибыла сюда, в каждом салларе я видела монстра. Теперь
же я вижу их настоящих. Живых, откинутых на край земли, забытых, брошенных – и отчаянно
сражающихся за свою жизнь.
– Что… что это? – ахаю я, когда мы доходим до кареты.