С первым ударом полночного колокола на замок обрушилась снежная буря такой силы, какой не помнили даже старейшие хроники. Ветер выл в дымоходах, словно стая голодных волков, а стены содрогались под напором стихии. Но внутри восточного крыла царила иная буря — магическая.
Я лежала на широкой кровати, вцепившись в руку Нормана. Каждая схватка отдавалась в пространстве вспышками изумрудного света, а следом за ними по стенам разбегались морозные узоры. Моя магия Жизни и его магия Льда, воплощенные в наших детях, стремились наружу, сталкиваясь и переплетаясь в неистовом танце.
— Дыши, Элара, просто дыши, — голос Нормана был на удивление спокойным, хотя я видела, как иней покрывает его собственные предплечья от напряжения. Он направлял свою силу на стабилизацию пространства, удерживая стены от разрушения.
Изольда и Гретта метались по комнате, расставляя мои заранее приготовленные флаконы с «Щитом Двух Стихий». Стоило одной из колб разбиться, как высвобождавшийся пар поглощал избыточную энергию, превращая ослепительные магические разряды в мягкое сияние.
— Сейчас! — выкрикнула Изольда.
В этот миг время словно остановилось. Воздух в комнате стал густым, как смола. Я почувствовала, как через меня проходит поток колоссальной мощи. Первый крик разорвал тишину — он был звонким и чистым, как звук треснувшего на морозе льда. Гретта подхватила крошечный сверток, от которого исходила ощутимая прохлада.
— Мальчик, — прошептала она, передавая ребенка Изольде. Его кожа светилась бледным серебром, а на крошечных ладонях уже проступали знаки зимней стужи.
Но не успела я выдохнуть, как вторая волна, теплая и буйная, захлестнула меня. В комнате внезапно распустились цветы — прямо из ворса ковров, из деревянных панелей стен. Воздух наполнился ароматом цветущего луга посреди ледяного ада. Второй крик был мягче, мелодичнее.
— Девочка, — Изольда бережно приняла второе дитя. Вокруг малышки вились золотистые искры, а ее прикосновение заставляло засыхающие стебли в вазах мгновенно оживать.
Буря за окном стихла так же внезапно, как и началась. Тучи разошлись, и в окна заглянула полная луна, освещая комнату призрачным светом. Я обессиленно откинулась на подушки, чувствуя невероятную легкость.
Норман взял детей и подошел ко мне. Он сел на край кровати, удерживая обоих младенцев в своих мощных руках. Мальчик и девочка, Лед и Жизнь. Стоило им оказаться рядом, как их магия пришла в полное равновесие: иней и цветы слились в единый, прекрасный узор на их пеленках.
— Близнецы Равновесия, — тихо произнес Норман, и в его глазах блеснули слезы, которых я не видела никогда прежде. — Наследники не только земель, но и нового мира.