— Прекрасная, ваши обвинения беспочвенны. У меня такая репутация, что ее уже никаким пятном не испортишь.
— Перестаньте паясничать. Я серьезно!
— Ну, а если серьезно, ваши измышления не выдерживают никакой критики. — почти осязаемо обдал холодом Третий. — Вы прекрасно знаете, если оставить дверь в комнату открытой, чтобы любой проходящий мимо мог увидеть, чем именно мы заняты, в нашем уединении не будет ничего предосудительного. И да. Я собираюсь жениться на вашей дочери, но в мои планы не входит волочь ее силком по проходу к алтарю. Не собираюсь воевать с собственной невестой. Пусть согласиться сама.
— Вы так в себе уверены, лорд. — «лорд» в устах Гвеннэль прозвучало как изысканное ругательство, будто она желала оскорбить собеседника вежливым обращением. — Не боитесь, что теперь, когда моя дочь вернулась к нам, ваш брачный контракт не стоит даже бумаги, на которой он написан. Она высокородная леди, а вы — изгой. Любой суд будет на нашей стороне.
Воцарилось напряженное молчание. В тишине я слышала стук собственного сердца, а дыхание казалось невероятно громким. Ушам не верю. Брака не будет? Ух ты! А так можно было? Надо ли говорить, что мое ликование было недолгим. Его безжалостно растоптали злые эльфы.
— Потрясающе. — тихо рассмеялся Третий. — Правильно ли я понимаю, что ваше слово, как и слово вашего супруга ничего не стоят и мне следовало взять с вас что-нибудь вроде непреложного обета или клятвы на крови?
— Всем известно, изгои — эльфы без чести. С ними вовсе не обязательно соблюдать правила.
— Мило. — оценил откровенность эльфийки собеседник. — Вы так и не удосужились узнать что-то обо мне или вашей дочери. Как недальновидно с вашей стороны. А ведь через этот брак вы можете как обрести сына, так и потерять дочь.
— Неправда! Я все знаю о своей дочери!
— Ладно. Тогда вам не составит труда ответить на пару вопросов. Первый — сколько лет вашей дочери?
— Триста двадцать пять. — гордо сообщила Гвеннэль.
«Капец я старуха!» — поразилась я почтенному возрасту своего тела. Впрочем, если не ошибаюсь, Норандириэль примерно такого же возраста и ее считают молодой эльфийкой. Это немного успокаивало.
— Попробуйте еще раз. — предложил Третий.
— Незачем пробовать, я прекрасно знаю свою дочь. — отказалась от щедрого предложения эльфийка.
— Хорошо. На самом деле Веронике нет еще и тридцати. О! Не надо смотреть на меня как на растлителя малолетних. Для эльфийки это практически младенчество, а человеческая женщина, как правило, уже обременена мужем и детьми. Так что рассказ перед первой брачной ночью о пестиках и тычинках вообще и о супружеском долге в частности можете смело опустить. Вероника прекрасно осведомлена о том, чего следует ожидать. И следующий вопрос. Чье обручальное кольцо с янтарем у нее на пальце?