Я потупилась, всем своим несчастным видом стараясь показать что грозит благородной эльфийке, когда родители выбирают ей в мужья тысячелетнего самодура, и тут увидела его… сломанный ноготь.
— А-а-а-а! — издала я возмущенный вопль обезьяны-ревуна, напрочь выпадая из образа униженной и оскорбленной невесты. — Ноготь!
— Простите, что? — нервно сглотнул лорд Нейлэль.
— Ноготь сломала. — с нажимом пояснила, бросая на мучителя взгляд маньяка, которому внутренний голос настоятельно советует срочно убить всех окружающих.
— Ноготь? — недоверчиво уточнил Третий, явно не осознавая всей глубины моей душевной драмы.
— Да, блин, ноготь! — начала откровенно свирепеть я. — Твою мать, Виллэль! Ты когда-нибудь пробовал отрастить приличные ногти без шеллака и нормальной маникюрши⁈ Да здесь нормальной пилочки для ногтей нет! А лак днем с огнем не сыщешь!
— Я как-то не задавался подобной целью. — все еще недоумевал эльф. — А что такое шеллак?
Я хотела было уточнить и даже открыла рот, но… тут совершилось непоправимое.
Сломался ноготь на безымянном пальце правой руки. Боль. Неприятие. Отчаянье.
— Ну все. Трындец вам. — загробным голосом известила присутствующих, преимущественно обращаясь к мастеру мечей и жениху, как к основным виновникам случившегося. — Рекомендую бежать.
— Куда? — спокойно осведомился Нейлэль, подтверждая известный факт, что хороших советов никто не слушает.
А зря. Медленно улыбнулась прежде, чем окружающий мир накрыла знакомая темнота.
Не знаю через сколько времени пришла в себя. Первым почему-то вернулся слух. Кто-то настойчиво и вкрадчиво, как молитву, повторял мое имя.
— Вероника… Вероника… Вероника.
Собственное имя звучало как-то непривычно. Почему? Ах да! Здесь все зовут меня Эймэль и никто не вспоминает мое настоящее имя. Какая жалость. А мне оно всегда нравилось.
Следующим вернулось зрение. Изменение в окружающем мире потрясали.
Начнем с того, что передо мной стояли лорд Артмаэль с нервным тиком на лице и невыразимым ужасом в глазах, и очень сильно чем-то удивленный лорд Нейлэль. Оба благородных эльфа были изрядно потрепаны, одежда во многих местах порвана, часть кожаного жилета лорда Нейлэля попросту отсутствовала, а пересекающая кубики пресса царапина (к счастью, не глубокая) медленно набухала кровью. У лорда Артмаэля оказалась отрезана коса. Но самом примечательным было то, что оба опасно острых кончиков моих клинков аккуратно касались яремных впадин на их шеях. С учетом того, что оба эльфа прижались спинами к ограждению загона, еще несколько минут назад служившего для тренировки, деваться им было не куда.