Воздух с трудом проталкивался в легкие, и липкий страх пополз по спине, оставляя за собой горящие следы.
— Г-господин Монстери, пустите! – с трудом проговорила я. – Вы меня задушите!
Снова приступ? Отвар и свеча Фионы не сработали? Но этого быть не может – в книге ясно написано, что Драконий цвет – очень сильное средство.
Не мог же организм Монстери его переварить за такое короткое время!
— Господин Монстери? – усмехнулся он, и в его голосе прозвучали незнакомые интонации. – А кто тебе сказал, что я – это он?
Я не поверила ушам. Не он? А кто тогда?
Из раны на лице заструились черные капли проклятия, и мозг пронзила страшная догадка.
Я вцепилась в сильную ладонь на шее, стараясь вырваться. Пальцы скользнули по его коже, вцепились ногтями, но все напрасно – я в ловушке, и на меня смотрит тот, кто проклял Монстери.
— Кто вы такой? – просипела я. – Что вам нужно?
Монстери медленно поднялся, с хрустом выпрямляя спину. На лице под кожей мелькнул серый узор чешуи, и из горла вырвался глухой протяжный рык.
— Что мне нужно? – повторил незнакомый голос. – Мне нужно, чтобы ты исчезла, а твой хозяин встретил свою смерть! Устраивает такой ответ?
Он ухмыльнулся, словно ему нравился мой страх. Как будто для него не было ничего приятней, чем смотреть, как я пыталась втянуть в себя хотя бы немного воздуха.
Я всматривалась в лицо Монстери, надеясь отыскать хоть что-то знакомое. Кожа бледная, здоровой глаз затянуло темнотой, а черты обострились, как у хищника перед прыжком.
На шею с тихим шелестом наползала черная чешуя, будто зверь внутри него пытался выйти наружу.
Я замерла, вытянувшись в струнку. Пальцы нащупали в кармане флакон с настойкой черного мха – не оружие, конечно, но больше ничего нет.
— Так почему сами его не убьете? – выпалила я, глядя перед собой. – Не можете? Кишка тонка? Только и сумели, что проклятие наслать, а сами отсиживаетесь в безопасности? Я так и знала!
Мой план был простой и безрассудный: разозлить чужака настолько, чтобы он потерял контроль. Тогда смогу вырваться и позвать на помощь. Ну или плеснуть ему в лицо настойкой – мелочь, а щиплет, и очень неприятно.
Пальцы на моей шее дрогнули, и я сумела втянуть в себя побольше воздуха. Легкие горели, а горло саднило, будто гвоздей наглоталась.
— Думай, что говоришь, мерзавка! – прошипел он мне в лицо. – Мне ничего не стоит свернуть тебе шею, как цыпленку!
В груди Монстери что-то зарычало – протяжно и хрипло. Сквозь темноту в его взгляде пробилась яркая оранжевая искра, и темная чешуя добралась до виска.
От большого тела полыхнуло жаром, и у уха щелкнули длинные звериные когти.