Я глубоко вздохнула, чувствуя, как пальцы начинают предательски подрагивать. Как бы решительно себя ни настраивала – все равно память тела срабатывала быстрее разума. Вот и сейчас казалось, что как только коснусь его ран, так сразу же произойдет что-то плохое.
Монстери негромко усмехнулся и прикрыл глаза.
— Прочитать может тот, кто отнял жизнь? – повторил он медленно. – Тогда тебе повезло, целительница Лана! На моем счету их столько, что тебе и не снилось!
Его лицо разгладилось, и напряженная вена на виске спала. Он уже не выглядел грозным воином, который всегда готов нанести удар. Скорее, стал похож на того, кто смертельно устал и не хочет больше никого видеть.
Сочувствие тонко кольнуло в сердце.
— Вы имеете в виду войну? – тихо спросила я, протягивая руку к его лицу.
Раны выглядели заметно лучше, чем вчера. Края уже не такие багровые – еще пара недель, и все заживет окончательно!
— И войну тоже, — согласился Монстери, не открывая глаз. – Поторопись, Лана! Твой отвар работает, но я все равно чувствую, как проклятье поднимает голову!
Мысли в голове панически заметались. Его срочно нужно чем-то отвлечь, чтобы переключить внимание, пока я обрабатываю раны.
— Почему вы решили взять меня на прием, а не Эветту? – ляпнула я первое, что пришло в голову. – Кажется, она расстроилась.
Марля коснулась края первой раны, и кожа под ней побелела, будто я кислотой капнула.
— Она все равно там будет, — отозвался Монстери. – К тому же, я никогда ничего ей не обещал. А ты уже видела мой приступ, знаешь, на что я способен… Значит, не испугаешься в самый неподходящий момент и поможешь остальным быстро уйти.
Я сглотнула, чувствуя, как начинает кружиться голова. Увидеть еще раз Монстери в приступе ярости – последнее, чего бы мне хотелось.
Я смочила марлю еще раз и коснулась раны уже смелее. На ее дне выступили крохотные черные капли – настойка мха вытягивала проклятие наружу.
«Вот проклятье и вышло посмотреть на тебя! – раздался в ушах голос Фионы. –Значит, увидит и тот, кто его наслал!»
Руки взмокли, и я прикусила губу, чтобы заставить себя оставаться на месте. Чернота неохотно пропитывала рыхлую ткань и расползалась по ней все выше, стараясь добраться до моих пальцев.
Монстери резко вздохнул, и сжал челюсти, будто ему стало очень больно. Его рука взметнулась и резко обхватила мою шею, с силой сжимая.
— Глупая девчонка! – прошипел он странно чужим голосом. – Возомнила себя целительницей?
Марля выпала из рук, и в глазах потемнело. Хватка на горле была такой сильной, что еще чуть-чуть, и станет нечем дышать.