Наверняка она наябедничала Монстери от души. А тот и рад – какой прекрасный повод отправить надоевшую целительницу с глаз долой, чтоб не мешала по ночам кошмарить домочадцев.
Я решительно отставила в сторону ковш с почти закипевшей водой, поправила свечку в кармане и, прихватив с собой на всякий случай Драконий цвет, двинулась к дверям.
— Я готова, — кивнула я ошалевшему дворецкому. – Покажите мне дорогу, уже не помню, где тут кабинет вашего хозяина. И мне тоже есть что сказать его гостям, так что пусть не расслабляются.
Он растерянно моргнул и пропустил меня вперед, указывая направление.
— Вот сюда, — просипел он, — а потом в коридор направо! Только вы постучите, господин Монстери не любит, когда врываются без предупреждения!
— Очень понимаю, — буркнула я, прижимая к себе сухие цветы, — я тоже много чего не люблю! Например, когда меня оскорбляют с порога! Или когда пытаются зубами щелкать, пока я раны зашиваю! Но ничего – терплю же!
Дворецкий шумно задышал и остановился, глядя на меня с плохо скрытым ужасом в глазах.
— Лана, вы уж извините, но дам вам совет, — прошептал он, бросив быстрый взгляд вокруг. – Вы здесь всего второй день, и многого не знаете! Ни к чему вам портить отношения с будущей хозяйкой дома. Сами понимаете, она знатная дама, а такие, как мы, для нее – пыль под ногами! Ну что вам стоит промолчать? От вас же не убудет. Так и проблем меньше, и с работы никто не выгонит!
С будущей хозяйкой? Видимо, тут никто уже не сомневался в том, что Эветта рано или поздно станет госпожой Монстери.
Дворецкий перевел дыхание, вытащил платок и промокнул лоб. Выглядел он так, будто приготовился к чему-то очень неприятному и изо всех сил пытался с этим смириться.
— Я понимаю, — согласно кивнула я, — конечно! Спасибо за совет, но он мне не подходит. Там, откуда я родом, не принято давать себя в обиду. Никому! Даже дочери мэра!
Дворецкий побледнел и покачал головой. Я поправила свой букет, проглотила ком в горле и зашагала дальше.
Чего тянуть кота за неизбежное? Быстрее отругают, быстрее вернусь к своим делам. Или к Фионе в избушку, и пусть делает со мной, что хочет.
Дверь кабинета была прикрыта не очень плотно, будто кто-то спешно убегал. Наверное, дворецкий, когда получил приказ привести на ковер целительницу. Голоса были едва различимы, но можно было разобрать хрустальный смех Эветты и одобрительное покашливание ее отца.
Я с сомнением посмотрела на косяк. Постучать? Или, раз уж все равно будут отчитывать, то еще один грех никто не заметит?
Пока я раздумывала, дверь скрипнула и медленно поехала внутрь, будто приглашая войти, а не топтаться на пороге. Голоса сразу стихли, и мне представилось, с каким злорадством заблестели глаза Эветты.