Я почти коснулась самой страшной раны, как произошло кое-что неожиданное.
Дверь в кабинет распахнулась, и мелодичный женский голос промурлыкал:
— Милый, я так скучала! А ты еще кто такая? И что делаешь рядом с моим мужчиной?
Я обернулась к двери. На пороге стояла высокая миловидная девушка с длинными белокурыми кудрями. На первый взгляд ее лицо показалось мне наивным, как у ребенка, но уже через секунду, когда ее взгляд остановился на мне, черты едва заметно исказились.
В прозрачных голубых глазах мелькнул лед, пухлые губы скривились, а руки сжали крошечную сумочку так сильно, что пальцы почти побелели.
Может, это девушка Монстери? Или уже невеста?
И по презрительному взгляду стало понятно, что я ей очень не понравилась.
— Это моя новая целительница, — холодно ответил ей Монстери, пока я рассматривала его гостью. – Что тебе надо, Эветта? Я не звал тебя!
Нет, точно не невеста. Вряд ли будущую жену здесь принято встречать подобным образом.
Девушка чуть поджала губы, и на ее щеках вспыхнул гневный румянец. Но она сумела взять себя в руки и улыбнулась так обворожительно, что даже у самого закоренелого женоненавистника дрогнуло бы сердце.
— Киллиан, милый, мы же не будем обсуждать наши дела при прислуге, — она сморщила носик и подчеркнуто медленно окинула меня взглядом. – Я проезжала мимо и захотела тебя увидеть, только и всего!
— Убирайся, Эветта! – тем же тоном произнес Монстери. – Я не в настроении. Понадобишься – вызову!
Она возмущенно фыркнула, но перечить не осмелилась. Мазнула по мне злобным взглядом, гордо вздернула подбородок и вышла из кабинета, постукивая каблучками.
А я все еще хватала воздух, как выброшенная на берег рыба.
Она назвала меня прислугой?
От возмущения я сжала марлю, и крупная капля тут же упала на воспаленную рану Монстери. Он с шумом втянул в себя воздух и с силой сжал подлокотники дорогого кресла.
— Черт, целительница! – прошипел он, глядя на меня с ненавистью. – Что за отраву ты льешь на меня?
Я смотрела на рану и не могла поверить глазам. Жидкость во флаконе была прозрачной, как слеза. Но попав на воспаленную кожу, она почернела и скатилась по коже густой смоляной струйкой.
Но так же не бывает!
Может, со средством что-то не так? Вдруг Фиона подсунула какую-то местную кислоту? Учитывая, как ловко она выдала меня за целительницу, я ничему не удивлюсь.
Но я же сама касалась влажной марли! Если это было бы что-то едкое или опасное, я бы первая об этом узнала.
— Простите, но вам придется потерпеть еще, — проговорила я, стискивая в руке мокрый кусок ткани. – Ваши раны слишком воспалены, поэтому боль чувствуется острее. Но когда мы их очистим, вам тут же станет легче!