У них есть магия и они умеют ей пользоваться. В нашем мире технологии шагнули далеко — жучки, камеры, трекеры. А здесь, в мире магии? Наверняка у них есть способы слежки, о которых я даже не догадываюсь.
Не удивлюсь, что изобрели магические маячки и артефакты. Если уж они способны влить магию в человека, то что говорить о вещах…
Меня все это безумно пугало. Я понимала как устроен организм. Четыре года учёбы, бесконечные анатомички, зачёты по физиологии, практика в больнице. Я знала, как работает сердце, как передаются нервные импульсы, как мышцы реагируют на раздражение. Я могла объяснить, почему возникает боль, откуда берётся температура, как заживают раны.
Но здесь всё оказалось иначе.
Здесь в моё тело собирались влить то, чего я не могла измерить, взвесить, пощупать. Магию. Силу, которая подчинялась своим законом мироздания, отличающихся от наших.
Обнадёживало, что мы очевидно не первые такие и не начальная группа подопытных.
Хойт говорил так гладко, так уверенно, будто проводил этот разговор сотни раз. У него был отработанный сценарий, готовые ответы, улыбка, которую он надевал, как маску. Значит, система работает давно.
Но это же означало и другое — никто не сбежал. Я тряхнула головой, отгоняя мрачные мысли.
А что если сбежать, после того как в меня вольют эту самую магию? Я буду не такой слабой. Наверное… Но Хойт утверждал, что без мужчины магия меня уничтожит. Правда ли это? Возможно, что да. Одну большую ложь легче скрывать, замаскировав множеств правдивых утверждений. Только бы знать что есть что…
Ответов не было.
Утром, после стандартных процедур омовения и переодевания, за мной пришли. Снова отвели к Хойту. Но в этот раз не в его кабинет, а в лабораторию.
Лаборатория оказалась просторной и светлой. Вместо масляных ламп здесь горели странные круглые светильники на потолке, излучавшие ровный, белый свет. Воздух был холоднее, чем в коридорах, и пах знакомой стерильностью.
В центре комнаты стояло что-то вроде кушетки, обтянутой белой кожей, с ремнями по бокам, как в психиатрической лечебнице. Вокруг столы с непонятными приборами, стеклянные колбы с разноцветными жидкостями, какие-то кристаллы в оправах. В углу поблескивал высокий шкаф с прозрачными дверцами, за которыми теснились склянки с порошками и ампулами.
Я заозиралась по сторонам, пытаясь найти тот самый источник или что-то знакомое, чтобы понимать.
— Вы самая любознательная, Дарья. Кем вы были в своем мире?
— Я доктор.
— Вы слишком молоды, — он приподнял бровь, и в его тоне проскользнуло недоверие, смешанное с любопытством.