Затем он принялся за еду. Из своего мешка, не раздумывая, достал флягу, кусок хлеба, кусок сыра и несколько полосок вяленого мяса. Не церемонясь, нарезал все своим огромным ножом на грубые куски и сунул мне в руки.
—Ешь! – буркнул он. – Тогда и силы появятся, и память вернется. А не вернется, так хоть не помрешь с голоду.
Я послушно взяла протянутую еду. Хлеб был грубым и жестким, словно камень, сыр – с резким, почти отталкивающим запахом, а мясо – сухим и соленым до боли в деснах. Но сейчас это казалось пищей богов. Даже страх перед неизвестностью немного притупился, а в желудке противно засосало. Интересно, а в этом времени вообще есть нормальная еда? Боюсь, долго я так не протяну. При одной только мысли о том, что придется есть эту сухую еду каждый день, меня бросает в дрожь.
Во рту пересохло, и я решила отхлебнуть из фляги. Осторожно пригубила и… чуть не выплюнула все обратно. Ярко выраженный вкус алкоголя обжег горло, заставив меня закашляться. Горячая волна прошла по всему телу. Крепкий напиток ударил мне в голову. Причем сразу. Я поморщилась, пытаясь унять жжение в горле.
—Что, не нравится? – усмехнулся викинг, наблюдая за моей реакцией. В его глазах мелькнула едва заметная искра веселья. – Это мед. Хорошо согревает и помогает уснуть крепким сном.
Мед? Ну конечно! Зато сразу понятно, почему он не стеснялся своей наготы. С таким-то согревающем напитком мороз не страшен. Интересно, какая у меня толерантность к алкоголю в этом новом теле и кто я такая? Боюсь, после этой живительной влаги я мигом усну и проснусь только завтра. Или не проснусь…
Вопросов в голове становилось всё больше. Самое время подумать о том, кто я сейчас и что меня ждет. Может, я какая-нибудь принцесса-воительница, которую с детства учили обращаться с мечом, а не держать в руках пульт от телевизора? Или вообще обычная крестьянка, которой не повезло оказаться не в том месте и не в то время? Последний вариант мне кажется наиболее логичным.
Задаю эти вопросы и понимаю, что пора бы уже думать о том, как выжить и адаптироваться в этом суровом мире. Может, если повезет, я найду способ вернуться обратно в свой двадцать первый век. Хотя, если честно, я слабо в это верю. Но надежда умирает последней, а значит, нужно цепляться за нее всеми силами. А пока придется играть роль потерявшей память девицы и постараться не навлечь на себя беду. Главное – сильно не выделяться, чтобы не прослыть какой-нибудь ведьмой.
Костер весело потрескивал, огонь согревал заледеневшие кости, и даже крепкий напиток начал приносить некоторое облегчение. Тревога, до сих пор сжимавшая мое сердце, немного отступила. Да, я в беде, но жива (пусть и не в своем теле). И пока есть шанс, я им буду пользоваться.