В конце концов я остановилась на синем платье. Оно было теплым и не слишком марким. Я надела его с какой-то тщательностью, которой раньше не придавала значения: расправила складки, завязала пояс покрепче, убедилась, что рукава не сползают. Потом долго и старательно заплетала волосы в одну толстую косу. Так, чтобы ни одна прядь не выбивалась. Это занятие, обычно нудное, сегодня успокаивало дрожь в пальцах.
Пока я возилась, в дверь постучали. Вместо служанки пришла Герда с кувшином теплой воды и чистым полотенцем. Увидев меня уже одетой и причесанной, она широко улыбнулась, и в ее добрых глазах мелькнуло понимание.
— Смотри-ка, ранняя пташка, — сказала она, ставя кувшин на стол. — И уже в полной боевой готовности. Ждешь чего-то?
Я покраснела, но кивнула.
— Конунг… твой брат, он предложил прогуляться. По городу. После полудня, – призналась, а сама смотрю, как девушка отреагирует на мои слова.
— О-о, — протянула Герда, и ее улыбка стала еще шире, почти лукавой. — Ну, это дело. На свежий воздух тебе точно пора. Щеки-то какие бледные. А платье хорошее. Синий цвет тебе к лицу.
Она помолчала, выливая воду в таз, а потом добавила уже более серьезно:
— Только ты смотри, держись поближе к нему. Город сейчас… нервный. Слухи ходят, народ волнуется из-за суда над Эйриком. Не всякому можно доверять.
Ее слова слегка остудили мой пыл. Я вспомнила тот «нездоровый гул» из зала, взгляды слуг. Да, город, наверное, кипит, как растревоженный улей.
— Я буду осторожна, — пообещала я. Герда кивнула, удовлетворившись, и вышла, оставив меня наедине с нарастающим ожиданием.
После ее ухода время замедлилось до ползучей скорости. Я попыталась занять себя: поправила уже идеально заправленную постель, переставила кувшин на столе, подошла к узкому окну. Туман за его стеклами постепенно рассеивался, открывая крыши дальних построек усадьбы и клочок серого неба. Где-то там, за этими стенами, был город. Настоящий, живой. С улицами, запахами, людьми. Я не видела его с того самого дня, когда меня привезли сюда. Тогда я ничего не замечала.
Около полудня я навестила Торвальда. Он сидел на краю кровати без посторонней помощи и натягивал сапог. Увидев меня, он широко ухмыльнулся.
— Ну что, нянька, сегодня меня покидаешь? Слухи-то доходят даже до больных. Весь дом только и говорит, что конунг собирается показать своей важной гостье город.
Я села на привычный табурет, стараясь скрыть смущение.
— Это не показ, Торвальд. Просто… прогулка, – я пожала плечами в попытке сделать вид, что это не такое уж и знаменательное событие и окружающие преувеличивают.