Холод. Он вгрызался в меня, как тысячи крохотных лезвий. Я ощущала, как ледяные капли стекали по коже, будто у самой души отнимали тепло.
Где-то далеко, как сквозь вату, раздался голос. Мужской. Резкий, глубокий, словно обёрнутый бархатом.
— Вытащить!
Рывок. Меня потянули вверх. Я не могла пошевелиться, не могла поднять веки. Только чувствовала, как мокрая кожа касается осклизлой, холодной стены. Узкое, замкнутое пространство. Камень и вода. Колодец?
Связанные запястья болезненно тянуло. Хотелось закричать — но даже горло было не моё.
И вдруг — тепло. Касание.
Грубое, властное, неосторожное. Не ветер. Не воображение. Рука. Настоящая, живая, сильная. Сухие, горячие пальцы обхватили мои запястья, чуть сжали, будто проверяя пульс, и я, почти машинально, ответила неконтролируемой дрожью.
Обжигающие ладони подхватили меня под спину и колени, подняли без усилия. Мужчина, не обращая внимания на воду, прижал моё закостеневшее тело к груди и понёс прочь, подальше от ледяного мрака.
Мысль всплыла медленно, как пузырь со дна: я жива.
Я безуспешно попыталась открыть глаза. Веки налились свинцом, тело словно заковали в сонный панцирь. Я не могла пошевелиться, не могла сказать ни слова. Но прикосновение чужих рук ощущалось отчётливо — живое, тёплое, реальное до дрожи.
Я чувствовала, как он сжимает меня в объятиях — слишком крепко, чтобы это можно было назвать формальностью. А через мгновение меня осторожно опустили на что-то твёрдое, шероховатое. Скамья? Камень? Холодный, сырой, как сама реальность, в которую я только что рухнула.
— Сейчас я её осмотрю, — произнёс тот же голос, — Метка может быть внешне не видна, но вполне определима на ощупь.
Его голос скользнул по нервам, как смычок по туго натянутой струне. Густой, глубокий, будто тёмное вино: терпкий, обжигающий, с горько-пьянящим послевкусием. От его звучания меж лопаток прошёл тонкий, холодный ток.
Мой спаситель наклонился, придвинулся ближе. Я ощутила его запах. Древесный, горьковато-дымный, с примесью тёплого железа и чего-то тревожно-пряного. Пахло мужчиной. Неведомым, диким, как лесной зверь, как что-то, от чего стоит бежать… но вместо этого хочется дотронуться.
Я чуть дёрнулась — внутренне, не телом — тело по-прежнему оставалось неподвижным, но где-то внутри меня пронёсся всполох.
Мужские ладони огладили шею, коснулись ключиц. Тёплые, большие, крепкие — они заскользили ниже, дошли до груди, задержались ощупывая: нежно, но требовательно. Неторопливо, взвешенно, со знанием дела, пальцы заскользили по коже, и я вдруг ощутила, как изнутри вверх поднимается волна чего-то жаркого, беспокойного.