Я собиралась открыть портал в столицу, прямо на площадь, туда, куда ушёл Дрейкор… туда, где я ещё могла бы…
— Стой! — чья-то рука мёртвой хваткой вцепилась в моё запястье.
Сила воронки дёрнулась, но устояла. С трудом отведя от неё затуманенный слезами взгляд я увидела Ри. Она стояла рядом, такая же бледная и взволнованная, как и я.
— Не делай этого, — произнесла она тихо, но так, что меня пробрало до костей. — Он просил. Умолял не ходить за ним.
— Он сбежал тайком, потому что знал, что пойду! — Я вырвала руку, голос сорвался. — Ты хоть понимаешь что его ждёт?! Он же совсем один! Он…
— Он не один. С ним Мэйв и мои бойцы. Кира, пойми: он не мог поступить иначе. Это его искупление. Но он поручил мне сберечь тебя. Исполни и ты его волю.
Я попыталась сглотнуть — горло пересохло.
— Он приказал нам оставаться, — продолжала Мэйв. — И если через несколько часов он не вернётся… или если люди Рейна появятся рядом с Укрытием… ты должна открыть портал. И мы вместе уйдём в Вардарию…
— Я не собираюсь так поступать. — Голос мой стал ровным. Опасно ровным. — Я не оставлю его. Никогда!
Ри закрыла глаза, вздохнула, будто собираясь с духом.
— Я могу открыть портал в Вардарию для тебя, — сказала я. — Уходи. Это будет правильно.
Рианнон тихо усмехнулась — устало, горько, но почти тепло.
— Кира… — она покачала головой. — Я бы удивилась, если бы ты выбрала другой путь. Ты права. Ты должна быть там.
Она встала рядом, плечом к плечу.
Я вытянула руки вперёд.
Портал прояснился, развернулся в сияющую арку, открывая проход на другую сторону. Туда где уже бушевала толпа.
Сотни людей, заполняли площадь. Оружие, блеск металла, взволнованные лица. И высоко, на помосте — Рейн.
А чуть в стороне, на самом краю сцены, окружённый небольшой группой инквизиторов стоял он.
Мой Дракон!
Рука Рианнон крепко сжала мою ладонь.
Я глубоко вздохнула и мы шагнули сквозь магическую завесу вместе.
Мы выходим из портала в небольшом закоулке, на задворках площади.
Тут, по всей видимости, какое-то время назад, располагался овощной ларёк. Теперь от него остались лишь перекосившийся навес, рассохшийся прилавок, да почерневшие ящики, источающие сладковатый запах гниения. Под ногами хрустит прелая солома, воздух сухой и пыльный.
Люди на площади стоят так тихо, будто бы задержали дыхание. Сгрудились плотно, как овцы в отаре. Никто не разговаривает, не смеётся. Все взгляды устремлены туда, где возвышается помост.
Я чувствую напряжение кожей. Кажется, что сам воздух искрит, как перед грозой.
Мы начинаем осторожно пробираться вперёд. Поначалу не встречаем особого сопротивления, но чем ближе к сцене, тем грубее становятся толчки, тем злее взгляды. Толпа раздражена, напугана и взвинчена. Одни шипят, другие отталкивают нас локтями, но никто не отводит взгляда от возвышенности.