Ни боли. Ни сопротивления.
Я свободен.
Ветер свистит в ушах, срывая с губ последние остатки человечности.
Пекарня простила меня. Лора простила меня. Я больше не пленник.
Того, чего я ждал столетиями, свершилось.
Внезапный порыв ветра бьёт в морду, заставляя закрыть глаза. И в этой темноте я вижу её. Смеющиеся глаза, упрямо вздёрнутый подбородок…
Чёрт.
Я резко набираю высоту, врезаясь в облако. Ледяные кристаллы оседают на чешуе. Так будет лучше. Для неё. Для меня.
Но почему тогда каждый взмах крыльев даётся с таким трудом? Будто само небо сопротивляется и не хочет отпускать меня.
Я пролетаю над рекой, где она брала воду. Над полем, где собирала колосья.
И внезапно понимаю:
Я запомнил каждое место, связанное с ней.
Каждый смех. Каждый взгляд. Каждое прикосновение…
Нет. Нет. Нет.
Я дракон. Я не создан для этого.
Но каждый раз, когда я закрываю глаза, то вижу, как она тянется ко мне, не боясь ни когтей, ни пламени…
“Ты красивый.”
Её слова обжигают сильнее любого огня. Её слезы блестящие в утреннем свете. Её пальцы дрожащие на моей чешуе.
Я взвываю снова, и на этот раз пламя вырывается таким мощным потоком, что освещает полнеба.
Она оставила меня первой, но даже сейчас, когда я лечу прочь, её образ не исчезает.
Вспоминаю, как она смеётся, обсыпанная мукой, посреди небольшой пекарни. Как мыши устраивают заговоры, то и дело толкая ее в мои объятия. Ее искреннюю улыбку и пылающие краской щеки. Как она осторожно касается моих когтей, будто они не оружие, а что-то драгоценное. Как метка на моей шее отвечает ей жаром.
ЧЕРТ!
Я разрываюсь между яростью и… чем-то ещё. Чем-то тёплым и опасным, что поселилось в моей груди с ее появлением.
Свобода! Вот она. Я могу улететь куда угодно. На край света. В забытые земли.
Но…
Но там не будет ее. Не будет смеха, от которого на лице появляется улыбка. Не будет капель утренней росы на ее ресницах, пока она спит, прижавшись, обнимая мой хвост, словно одеяло.
Я резко разворачиваюсь в воздухе. Крылья с громким хлопком ловят ветер, и я лечу назад. К ней.
Но как она отнесётся ко мне теперь?
После того, как я бросил её?
После того, как позволил ее увезти?
Метка на шее горит, будто хочет выжечь ответ прямо на моей коже, но ответа нет.
Только ветер в ушах.
И её имя, которое я не могу выбросить из головы.
Лилиан. Лилиан. Лилиан.
Лилиан
Карета подпрыгивает на ухабах, и каждый толчок отдается болью в связанных запястьях. Веревки впиваются в кожу, оставляя красные полосы, но физическая боль ничто по сравнению с тем, что творится у меня в душе.
Лорд Лукас сидит рядом, развалившись, как перезревший плод на рынке. От него несет дорогим парфюмом, перебивающим запах пота и чего-то затхлого. Совсем не так, как пахнет Уолтер. Дымом, теплом и чем-то неуловимо диким и одновременно с этим спокойным, как утренний рассвет.