Проведение семинаров, составление памяток, внесение всего фонда в электронную базу и многое другое – всё это за пять лет интенсивной работы выпило из меня все жизненные силы. Я стала похожа на тот образ сухопарой высокой и морщинистой тётки в очках, которую представляешь, слыша слово «библиотекарша». А мне всего-то тридцать семь!
– Что твой Артёмка? – спросила Танечка, закусив шоколадной конфетой. Тарасова даже не представляла, как одним вопросом умудрилась наступить мне на больную мозоль. – Придумал муженёк отпускную программу?
– Он… – я запнулась, уже предвидя реакцию лучшей подруги, с которой мы вместе прошли огонь, воду и медные трубы рука об руку с момента знакомства в песочнице детского садика. – Мы отдыхать будем дома.
– Не поняла, – Таня широко распахнула глаза, резко ставя опустевший бокал. – Вы же в Анапу собирались?! – Я не успела даже рот раскрыть, чтобы ответить, как возмущение подруги затопило её и меня вместе с ней заодно. – Нет, я знаю, что у твоего Артёма опять какие-то проблемы с бизнесом, но он же согласился на бюджетный отдых? Хотя какой Анапа может быть бюджетной?! Ну, да ладно! Или… Только не говори, что он уговорил тебя вложиться в его очередной проект?! Что опять? Телефоны? Ноутбуки? Или он всё-таки решился закупить из Китая роботы-пылесосы, «фарцовщик» недоделанный! Наденька, это уже даже не смешно!
– Танюш, давай не будем, хорошо?
– Нет. Не хорошо. Ты…
– И тем не менее мы оставим эту тему, – отрезала строго. – Скажу только, что никуда я свои отпускные вкладывать не собираюсь. На этом всё.
– Тогда почему вы не…
– Потому что у Тёмы на «работе» завал. А сама я никуда ехать не хочу.
– А зря! – подруга тяжело вздохнула, пытаясь вернуть беседе утерянную лёгкость. – Я вот ездила одна. Правда, давно. Но мне очень понравилось. До сих пор тепло вспоминаю ту недельку.
Таня смахнула тёмную прядь волос, перебрасывая её через плечо, и мягко улыбнулась.
У Тарасовой было трое сыновей и очень весёлый муж. Сегодня ребята уехали на дачу, чтобы дать маме отдохнуть с её подругой, но обычно у Тарасовых всегда царил шум и гам. Собственно, только поэтому я не ставила слова Танюшки под сомнения. Она действительно отдохнула от бытовой суеты.
А вот я была другой.
Старшая сестра в неполной семье. Папа ушёл «за хлебушком», когда мне было четырнадцать, а Маринке, младшей сестре, десять.
И мама растерялась. Посыпалась, как дом, потерявший фундамент.
Она никогда не была у нас сильной, а тут совсем расклеилась. Ей пришлось идти на работу, хотя до этого она и дня не проработала. Учитывая отсутствие образования, приличных вакансий, способных приносить хороший доход, не нашлось.