Он медленно поднимался над потрясающе бирюзовым морем, будто приветствуя меня.
Не успела я и глазом моргнуть, как меня дёрнуло в сторону тела.
Я охнула и… открыла глаза.
Картинка из сказочной тут же стала реалистичной. Мне пришлось принять простую истину: это не сон.
Та паника в голосе женщин, боль в груди, мучавшая меня последние сутки, и странное преображение в облачко…
«Кажется, я умерла! Но это самый странный загробный мир, о которых я столько прочитала!»
Я резко села и огляделась.
Посмотрела на свои руки… Хотя это не совсем верно, потому что эти аристократичные пальчики с аккуратными ноготками без гель-лака совершенно точно не были моими. Нет, у меня пальцы тоже аккуратные и тонкие, но уж точно отличаются от руки восемнадцатилетней девчушки.
«Всё-таки не во всех бульварных романах блажь. Я – попала. То есть «попаданка». Вот это дааааа!»
Пока я не знала, как реагировать на собственную смерть, да и происходящее в целом.
Внутри меня образовался айсберг размером с Евразию.
Пока получалось только заторможено моргать и осторожно щупать горло. Оно дико болело от того, что Надин совсем недавно душил какой-то маньяк.
«Маньяк! Надо быстро убираться отсюда!» – мысль была хорошей, а самое главное правильной, но только вот куда убираться?!
Сведения о жизни девушки, в тело которой я влетела, были размыты, как воспоминания о хорошей, но давно прочитанной книге. Я знала её имя, имена её братика, моложавой мачехи и нахрапистого родственника этой стервы. Имена, но не внешние данные, что весьма и весьма опасно!
Так же у меня не было точных координат её пристанища, которое отобрала подлая гадина Сибил, оставив Надин на обочине этой жизни.
Сразу вспомнилась почему-то моя мама. И Марина.
«Я умерла… Они хоть всплакнут обо мне? Вряд ли. Меня не надо два раза тыкать в дерьмо. С одного тычка поняла, что во мне любили мои дорогие родственницы-пиявки. Деньги и возможность не работать. И Тёма туда же. Надеюсь, Борис доведёт дело до конца со своей «наукой». И хорошо, что деньги за квартиру я перевела Танюшке. Она – единственная, кто заслуживал быть в моём сердце!»
Поднявшись, побрела вперёд, в сторону рассвета.
Из глаз ручьём бежали слёзы. Я оплакивала себя и свою жизнь, которая так нечестно быстро оборвалась.
Так же мне было дико жалко молоденькую Надин. Тут вообще вселенская несправедливость!
«Восемнадцать лет малышке исполнилось! Она даже ещё расцвести не успела – и такая ужасная смерть!»
Глубоко вздохнув, я остановилась, выйдя на небольшую площадку, где люди в необычных одеждах расставляли товары на ярких прилавках. Рыбацкий квартал открывал рабочий день.