Боря не обманул!
Уже через полтора часа я была обладательницей свидетельства о расторжении брака.
Ещё через тридцать минут стала свидетельницей заикающегося начальника! Григорий Иванович клятвенно заверял зависшего над ним здоровяка Борю во всех своих благих намерениях.
Оказывается, он вчера не «это» имел в виду, когда орал, что меня поломойкой не возьмут даже в самую грязную забегаловку!
Я забрала ноутбук и с открытой улыбкой покинула давящие стены книжного храма, который раньше вызывал во мне священный трепет.
Домой Борю не пустила. Попросила остаться в машине.
Не хотелось скандала. Я предполагала уйти тихо, потому как Артём просыпался ближе к обеду. Думала, соберу быстро вещи, достану документы и…
Ничего этого не случилось, потому что на пороге меня встретил разгневанный предатель.
– ТЫ ГДЕ ШЛЯЛАСЬ?!? Твоя мать сказала, что ты от неё вышла около полуночи!
Естественно, я ничего не ответила. Прошла в комнату и методично принялась собирать свои вещи.
Боялась ли я Артёма?
Если только немного. И то это толком на боязнь не тянет. Так… лёгкое беспокойство.
В сравнении с накаченным Борисом мой муженёк выглядел комичным хлюпиком. Артём полностью соответствовал образу компьютерного задр… игромана.
Что? В шоке, что я почти ругнулась?
Удивлены, что я со своим филологическим образованием знакома с такими словами?
Ха!
Чтоб вы знали, в область моих обязательных познаний как раз-таки входит полное погружение в родной язык. Во всех его жизненных проявлениях!
И вообще, сегодняшний день будто открыл во мне что-то тёмное, бесстрашное. Казалось, если Артём попытается меня остановить или хотя бы пальцем тронуть, я дам ему такой отпор, что самой за последствия страшно!
– Надя, что ты делаешь? – бегал вокруг меня муж, зудя под ухом, как назойливый комар. – Зачем тебе чемодан? Куда ты собралась? Надюша… скажи что-нибудь? Хоть слово, малыш…
«Малыш»?! Что вонючее!»
Я бы хотела сказать куда больше одного слова, но поостереглась открывать «эту дверь» в разгромный скандал с возможными телесными. Не хотелось скатиться на уровень «бытовой поножовщины». Конечно, с поножовщиной я переборщила, но сковородой пару раз «поправить» рельеф наглой хари благоверного – сам Бог велел! Слишком боль от предательства мужа и сестры была велика.
«Хорошо хоть Маринка ушла! – подумалось краем сознания. Если бы младшенькая тоже была тут…»
– Наденька! Ну, прошу тебя! Солнце… Давай поговорим? Я… Я сам готов извиниться!
«Готов он! – забулькала во мне ярость. – Сволочь бесстыжая! Неужели реально от меня извинений ждал? Мама… тоже придумала! Но кое в чём она всё-таки права! Я виновата в том, что эта троица единственных родственников так охамела! Посадила их на шею… Хотела быть для всех хорошей… Чтоб у всех был достаток… Чтоб могли себе позволить хотя бы малость. Вот и…»