— Ты чего! — прокричал я. — Высоковольтная линия!
— Да не ссы, — прохрипел бомж. — Низко пригибайся. Авось не ударит.
По непонятной причине я повторил манёвр своего поводыря. Провода располагались несколько выше, чем я предполагал. Но если встать в полный рост — точно жахнет. Тимофей подполз к люку, бодро его откинул и пропал внутри вагона. Мне ничего не оставалось, как двинуться за ним. Мне казалось, что я кожей ощущаю разряды электричества. Самовнушение, не иначе.
На практике мне уже доводилось видеть электротравмы. От контакта с высоковольтной линией телесные повреждения ужасны. Будто человека поджарил Зевс: сгорает кожа, волосы, да и не только. Подробности уж очень мерзко-жуткие. И это всё происходит в считанные секунды!
На пожаре, например, нужно постараться, чтобы обгореть. А в ситуации с высоковольтной линией всё происходит мгновенно. Тот случай, когда живые завидуют мёртвым. Вспоминая все молитвы, я подполз к люку, спустил туда ноги, повис на руках. Дна всё не было. Разжал пальцы — падение оказалось мягким. То ли песок, то ли…
— Сахар? — спросил я.
— Не, — буркнул Тима. — То взрывчатка. Военный вагон.
— Взрывчатка⁈ — чуть не крикнул. — Полезли обратно.
Я принюхался. Запах был пьянящим. На ощупь это вещество напоминало сахар. До меня донёсся хриплый смех Тимофея.
— Сёма, ну ты сегодня поддаёшь, — сказал он. — Ты скажи спасибо, что не со свиньями ехать! Взрывчатка — она такая. Пока её не поджигаешь, ничего не случается.
— А тут что, охраны нет?
— Да кому эта взрывчатка сдалась? — искренне удивился он. — Никто ни с кем не воюет сейчас. А на военных вагонах всегда люки удобные. Домчим с ветерком. Тут близко.
В этот момент я ощутил движение. Состав сначала резко дёрнулся и замер, так что мы уехали на этом «сахаре». А потом — начал плавно набирать ход. Самая настоящая электричка! Уж я покатался на таких. В Москве, конечно, вагоны — космос. А вот за МКАДом — настоящая экскурсия в прошлое. Лежать на мягком «песке» было приятно. Прошло минут десять или пятнадцать. Мерный стук колёс начал клонить в сон.
— Выходим! — прохрипел Тимофей, вырывая из объятий Морфея.
Я вскочил. Опытный бомж, проваливаясь в песок, двинулся куда-то в сторону. Я увидел свет: он открыл боковой люк. Совсем небольшой, сантиметров сорок в высоту и пятьдесят — в ширину. Аккуратно снял решётку. Она, кажется, ничего не была закреплена. Показались панорамы.
Там, снаружи, была Москва, но совершенно не такая, какой я её знал. Что-то отличалось. Как-то непонятно и незримо. Город больше напоминал европейские панорамы. Никаких хрущёвок. Нет бесконечных горизонтальных небоскрёбов. Вместо них — либо аккуратные невысокие домики, либо огромные свечки с широкими стилобатами.