— Сделаем, батюшка, всё подготовим как следует.
— Вы уж подготовьте, не позорьте дела наши приходские.
Старуха кивнула и пошла в трапезную.
— Хорошо-то так, широко, — протопоп ещё раз вдохнул морозного воздуха и вдруг закашлялся. — Ах ты, бес лукавый тебя возьми, наморозило тут, не вдохнуть даже доброму человеку, можно было и помягче морозить-то, — сам с собой пробормотал Анемподист Антонович и направился к приходскому дому настоятеля, в свой рабочий кабинет.
В кабинете он задёрнул на окне штору и полуприлёг на мягкий диванчик, обитый фиолетовой бархатистой тканью.
Только решил задремать, как дверь распахнулась и в помещение вплыла его супруга — матушка Серафима. Казалось, что её лицо застыло в вечной маске недовольства всеми окружающими, поэтому даже улыбаясь Серафима выглядела устрашающе.
— Ты чего, матушка, на кухне уже всё проверила что ли?
— Батюшка мой, да там до суда страшного проверять не проверить. Они ж всё не по правилам делают. Учу их, учу, а ничё не впрок.
— Это да, учить их надобно безустанно. Это ты верно делаешь, — Анемподист прикрыл глаза и сладко зевнул, но Серафима продолжала стоять посреди кабинета. — Ну, чего ещё?
— Так приходил вчера опять этот, с завода который…
— Ну, чего ему надобно?
— Так известно чего, мужиков просит из работников, из приписных крестьян, которые у нас на постройке трудятся. Ему, говорит, надобно помощь от них, машину какую-то свою строить.
— Ты это брось у меня, машины эти бесовские пущай сам налаживает. Не пойдут приписные, они мне здесь надобны сейчас, — Анемподист помолчал. — И вообще они мне всегда надобны. Вона сколько ещё строить, дом архиерейский кто будет складывать, а? А детишкам нашим, ты чего, забылась что ли? Шестерых родила, а кто им дома выстраивать будет, я что ли пойду кирпичи жечь да складывать?
— Так я про то ему и сказала, батюшка, а он всё про своё да своё. Машина, говорит, эта, она полезна будет заводу, приписным облегчение, — Серафима помялась. — Он, говорит, к Пимену пойдёт, за его благословением…
— Это он пущай у себя дома командует, а мне здесь облегчения никакого не требуется. Трудятся и добывают в поте лица, как в Ветхом Писании сказано. И никаких машин не надобно. Зачем какие-то машины, ежели они руками всё и так хорошо таскают да складывают… и Пименом меня пугать не надо, не Ползунова это дело, да и не Пимена тоже! — дрёма улетучилась из головы протопопа, и он встал, пересел в рабочее кресло.
— Так я про то ему и сказала, а он опять за своё.
— Ладно, поговорю сегодня с генерал-майором, пущай урезонит этого Ползунова, а то совсем страх божий растерял со своей механизмой этой огненной, народ мне смущает… Облегчение он придумал… Ты смотри что удумал-то, прохиндей проклятый… — Анемподист окончательно растерял желание подремать и достал приходящие из Духовного правления формуляры. — Иди с богом, детишек наших в трапезную сопроводи, да и сама прими перекус, для пользы тела, так сказать.