На ножнах клинка засохла кровь. Она почти вся стёрлась, но кое-где в трещинках кожи остались тёмно-бурые прожилки.
— И… зачем ты забрал его с тела их главаря? — поинтересовался Таран.
— Он сам передал мне нож.
Наливкин глянул на меня и поджал губы. Капитан «Каскада» не спрашивал у меня ничего о ноже. Не спрашивал даже об обстоятельствах смерти Нафтали. В его докладе фигурировало лишь: «Командир „Чохатлора“ погиб в перестрелке».
Не спрашивал о нём и Шарипов. Тем не менее, когда я появился в мечети с ножом душмана в руках, взгляд его блеснул интересом. Теперь же в нём читалось ещё и сомнение.
Шарипов колебался. И я даже знал, какой конфликт разворачивался у него на душе.
— Отдал сам? — удивился Таран. — Как? Почему?
— Посчитал меня достойным, чтобы передать свою воинскую доблесть.
Таран вопросительно приподнял бровь.
— Традиции местных, — поспешил пояснить Наливкин. — Афганцы считают, что если поверженный воин передаст своё оружие тому, кто его победил, то тем самым передаст ему и свою воинскую доблесть. А иначе — она пропадёт вместе с незахороненным телом. Вот и Нафтали передал.
Шарипов явно мялся. Он постоянно прятал от меня взгляд и выглядел так, будто хочет что-то сказать. Но не говорил. И всё же, когда Наливкин закончил своё пояснение, особист решился:
— Но ведь он попросил тебя ещё кое о чём, так, Саша?
— Хаким, ты это о чём? — недоуменно спросил Наливкин.
Тем не менее взгляд командира «Каскада» однозначно говорил о том, что он догадывается, что же имеет в виду особист.
Таран промолчал. Только глянул сначала на Шарипова, потом на меня.
— Он меня не просил, — суховато ответил я.
В канцелярии повисла тишина. Наливкин потемнел лицом и опустил глаза. Он знал, что случилось с Нафтали на самом деле. Знал, но молчал. А ещё сомневался в том, какое решение в отношении этого происшествия вынесет Шарипов.
— Ты добил его, да, Саша? — спросил наконец особист.
В голосе его прозвучала надежда. Надежда на то, что я опровергну правду. Стану отнекиваться и отбрыкиваться.
Шарипов слишком хорошо знал о цене моего поступка. Я тоже знал.
— Да. Добил.
Наливкин нахмурился.
Шарипов мрачно вздохнул.
Таран угрюмо засопел, поджав губы.
— У нас такие вещи не прощают, — сказал начальник заставы. — Капитан, вы видели, как Селихов добивал командира «Аистов»?
— Видел.
— Почему не остановили?
— Потому что, — Наливкин сурово заглянул Тарану в глаза, — я поступил бы так же. Нафтали был ранен. Серьёзно. Пуля вошла ему в спину, перебила хребет и вышла из живота. Он умирал бы часами. Мучился. А между прочим, если бы душман не пошёл нам навстречу — мы бы так и остались там, в мечети. Каким бы подонком этот тип ни был, но в моих глазах он заслужил лёгкую смерть.