Тогда я ударил: сначала в лицо, потом второй раз в солнечное сплетение. Воздуха не доставало, потому и удары оказались не настолько сильными, как хотелось бы. Но даже и этого хватило, чтобы казах захрипел и принялся хватать ртом воздух. Когда я медленно поднялся, он закашлялся.
К слову, здоровяк тоже был уже на коленях. А занимался он тем, что провожал взглядом уже улепетывавшего Дрона. Последний потерял нож и, вцепившись в порезанную, окровавленную руку, бежал прочь вдоль линии гаражей.
— Ну что, — тяжело дыша и стараясь вернуть в легкие выбитый воздух, проговорил я, — и дальше валяться будем?
С этими словами я пнул Азата по ботинку. Тот закашлялся, перевалился на бок, и его стало рвать.
Я шагнул к здоровяку.
Тот крикнул, принялся отползать.
— М-мужик… Слышь, да ладно тебе, — проговорил он торопливо и испуганно, — поигрались и хватит…
Я сделал еще шаг.
Здоровяк неуклюже поднялся.
— Да ладно тебе…
— Пшел отсюда, свинья, — прошипел я злобно.
Здоровяк, напрочь забыв о самодельном кастете, который он потерял при падении, принялся убегать вслед за своим дружком. При этом бежал он небыстро и очень неуклюже. Топотал ботинками так, что от гаражных ворот отражалось эхо.
— М-да… — Проговорил я, потрогав рассеченную, кровоточащую бровь. — Вот тебе и увольнительная. Вот тебе и «доделал дела».
«Ну лады, — подумал я, проходя мимо полностью потерявшего ко мне интерес и отплевывавшегося блевотиной Азата, — еще не вечер. Фигурально выражаясь.»
— Светлана! Светлана, вы тут⁈ — Позвал я, отряхивая шинель.
Ответили мне далеко не сразу. Пришлось пройти почти до конца гаражей, и даже тогда я подумал, что девчонка просто убежала с перепугу. Ну что ж. В сущности, убежала правильно.
Когда я уже собирался просто вернуться к автобусной остановке, за спиной раздалось робкое:
— Саша? Саша, это вы?
Я обернулся.
Девушка показалась из-за угла последнего гаража. Она испуганно стояла там, разминая в руках ремешок сумки-портфеля.
— Ой батюшки… — Испугалась девушка, — вы подрались⁈ Да у вас же кровь!
С этими словами она торопливо защелкала каблучками ко мне.
— Дайте! Дайте мне посмотреть!
— Ничего. Пустяки, — проговорил я, когда Света коснулась моего лица теплыми пальцами.
— Никакие не пустяки! У вас рассечение! Вот, возьмите! Не спорьте, а возьмите!
Она достала платочек, приложила его к моей рассеченной брови.
— Спасибо, — улыбнулся я, прижимая платок к кровоточившей ранке.
— Я? Мне спасибо? — Света, кажется, даже возмутилась. — Да за что⁈ Это вам спасибо! Ведь это из-за меня вы попали в такую неприятную историю! Вам нужно к врачу! Немедленно к врачу, чтобы наложить швы!