— Не отвечают, сука, — предприняв еще несколько пустых попыток выйти на связь, проговорил Муха.
— Скорее всего, горы, — робко проговорил Кулябов и шмыгнул носом. — Мы на самом дне ущелья. Сигнал не проходит.
— Может, горы, — согласился я, — а может, связываться уже не с кем.
Кулябов растерянно улыбнулся.
— Ну ты и пессимист, товарищ сержант, — проговорил Кулябов, — вся эта стрекотня… Это ж всё что угодно может быть.
— Я реалист, — бросил я, задумавшись.
— Продолжать попытки, — Муха вернул Кулябову гарнитуру, чем, по всей видимости, немало расстроил бойца.
Потом, вслед за мной, спрыгнул с брони. Под робкие попытки радиотелефониста, оставшегося на БТР, связаться со спецгруппой, сказал:
— Хреновое у меня предчувствие, Саша. Очень хреновое.
— У меня не лучше, — ответил я суховато.
— Думаешь, они попали в переделку?
— Я ничего не думаю, Боря. Сейчас выводов никаких не сделать.
Муха достал сигарету. Закурил.
— Это может быть стычка между душманскими группировками, — сказал я. — А то, что группа на связь не выходит… Вполне вероятно, что и правда горы блокируют сигнал. Командир, они что-нибудь упоминали о том, по какой дороге пойдут? Где у них точка эвакуации?
— Ничего, — покачал головой Муха. — Насколько я понял, это всё информация ихняя внутренняя.
Муха выругался матом. Потом добавил:
— Ни черта непонятно, что вообще происходит.
— Тогда нужно разобраться, — сказал я.
Муха, видимо, подхвативший ход моих мыслей, поднял голову и уставился на скалистую вершину горы, что нависла над нами. Потом перевел взгляд на противоположный склон, не такой зыбкий у основания и не такой скалистый у верхушки.
— Я возьму отделение Самсонова и Кулябу, — сказал я. — Попробуем забраться где повыше и попытаемся выйти с ними на связь.
Муха, всё еще смотревший вверх на гору, прищурился от ветра. Поджал губы и коротко покивал.
— Добро, Саня. Давай только быстро. На всё про всё у тебя двадцать минут. Я займу оборону тут, в ущелье. Буду приглядывать за вами снизу.
— Приглядывай, — кивнул я и улыбнулся. Потом снова кивнул, но уже на ишака, которого Самсонов окрестил Гошенькой. — И за ним тоже приглядывай. А то вон, снова в нос колонны идет.
— А зараза… — Муха засуетился. — Геворкадзе, Митин! Не пускайте ишака! Не видите? Снова в нос идет! Как-как⁈ Подманите его чем-нибудь! Пускай уже отвалит!
— Горы, скалы… У меня вот где уже эти скалы! — сказал Куляба, поправляя подсумок с рацией и одновременно делая характерный жест у горла.
— Так ты ж почти постоянно под броней сидишь, — с хитроватым укором заметил Пчеловеев, окрикивая радиотелефониста, поднимавшемуся в середине нашей цепочки. — Когда это тебе горы успели надоесть?