— И… и что вы им скажете? — спросил он негромко.
Весть о том, что спецгруппа должна добраться до их позиции утром, пришла поздно ночью. Муха знал, что вчера, примерно в полдень, два отделения ДШМГ погранотряда, а также специалисты то ли из КГБ, то ли из ГРУ, высадились в горах, примерно за двадцать — двадцать пять километров от их позиции. В безопасном месте. До позиции разведвзвода группа должна была дойти пешком.
Муха не знал подробностей о том, кого именно сопровождают десантники из ДШМГ. Не знал и оттого переживал ещё сильнее.
«Подготовить личный состав к подробному опросу — крутились у него в голове мысли о приказе начмана, — ничего не предпринимать».
— Ничего не предпринимать, — несознательно пробурчал Муха себе под нос.
— Чего? — не расслышал Андро Геворкадзе.
— Чего «чего»? — угрюмо переспросил Муха.
— Вы чего-то сказали, товарищ старший лейтенант? А то я не расслышал.
— Ничего. Ничего не сказал, — немного помолчав, ответил старлей.
Мухе показалось, что сержант снова задаст вопрос о том, что же предпримет Муха, если встанет вопрос о Селихове, но Геворкадзе, безошибочно уловив настроение своего командира, больше его не задал.
Муха почувствовал облегчение от этого.
Впрочем, облегчение быстро испарилось, сменившись неприятной, ползающей по всем внутренностям тревогой. А потом она и вовсе превратилась в беспокойство.
Всё потому, что из тумана, один за одним, стали выходить люди. Сначала проявлялись их нечёткие, тёмные очертания. И только потом, когда они приближались метров на тридцать, Муха мог разглядеть бойцов.
«Ни один секрет не просигналил, — мысленно и с недовольством отметил про себя Муха, — ни один».
Впрочем, он быстро одёрнул себя, прекрасно понимая, что пограничники, ровно так же, как и он сам, скованы почти непроглядным туманом.
В головном дозоре следовали пограничники, облачённые в маскхалаты. На груди некоторых, в разрезе халата, Муха видел тельняшки с синими полосами — символ, которым некоторые погранцы из десантно-штурмовых групп любили подчёркивать свою принадлежность именно к ВДВ.
Муха знал, что особо умудрённые бойцы умудрялись находить где-то открытые кителя, что носили десантники, и обряжаться в них. Естественно, и то, и другое происходило по личной инициативе бойцов — неуставщина, одним словом.
А ещё Муха знал, что разные начальники относились к подобным проделкам бойцов по-разному. Начальник Московского не одобрял, но посматривал сквозь пальцы.
На первый взгляд, вся группа, снабжённая маскировочными халатами, казалась совершенно однородной. Если не присматриваться, можно было подумать, что все, кто приблизились к точке взвода, — пограничники.