– Мы еще вернемся к этому разговору, – поддеваю ее я, хотя и сам согласен на другое имя.
– Цветы для меня? – улыбаясь, спрашивает Марина, а я только сейчас вспоминаю о букете в руке. По дороге домой мне продала его одна старушка.
– Конечно, для тебя, – вручаю Марине букет, она сразу прикрывает глаза, зарывается лицом в цветы.
– Спасибо! Они прекрасны.
– Как и ты, – брякнул я.
Девушка довольно засмеялась, на ее щеках разлился румянец. Взяла вазу с подоконника поставила букет посреди обеденного стола. Я же пошел мыть руки, когда вернулся, Марина накрывала на стол.
– Как хорошо, что прошел токсикоз, и я могу спокойно готовить. Не бояться всех этих запахов.
Это точно… Буквально месяц назад Марину полоскало почти каждое утро, что прибавило мне пару седых волос. То чувство, когда ты смотришь на страдания родного человека и не в силах помочь… меня даже передернуло от воспоминаний.
Марина поставила передо мной тарелку с пюре и котлетами.
– Как дела на работе? – спросила девушка.
Марина уволилась с завода. Признаюсь, я вынудил. Но мысль о том, что она весь день сидит в кресле, а не лежит на удобной кроватке дома, просто дико меня раздражала. Спустя несколько скандалов и криков с ее стороны, она все же согласилась уволиться. Правда иногда что-то там вякала про загубленные декретные, но без особого энтузиазма. Я видел, что ей самой нравится проводить время так, как она считает нужным.
– Все хорошо. Покупатель нашелся. Кстати, – достал телефон и открыл фотографии. – Как тебе дом?
Марина взяла телефон и стала листать галерею.
– Ого, какой крутой! Чей это? – спросила, подняв на меня ничего не понимающий взгляд.
– Наш.
– Что? – ошарашено спросила.
– Я купил нам дом.
– Но мы же здесь живем…
– Я закончил работу и мне нужно возвращаться в Москву. И я хочу, чтобы ты поехала вместе со мной.
Фея сделала судорожный вдох, как перед прыжком в воду, потому что знала, какой последует вопрос.
– Ты поедешь со мной в Москву, Марина?
Марина
За три месяца рядом с Глебом я расслабилась. Привыкла к тому, что он принимает за меня решения. Пусть даже я сопротивляюсь и ворчу порой, в итоге понимаю, что Авилов оказывается прав.
Как с той же работой. Пыжилась там что-то, пыталась доказать, что я взрослая и независимая женщина. Только вот все мои потуги Авилов будто в самом зародыше считывал.
В такие моменты он всегда улыбался. Так, будто его забавляют все мои попытки что-то доказать. А в карих глазах смешинки пускались в пляс. Он твердо стоял на своем, но всегда как-то так получалось, что в итоге у меня оставалось стойкое ощущение, что решение приняла я сама…