— А может прям здесь эту контру кончить? — спросил матрос. — Чо тянем-то?
— Здесь не показательно. Выведем на Невский, там народу поболей, репортёра позовём. Чтоб все знали — это не убийство, а казнь по революционному закону. Чтоб другим неповадно. Труп пусть валяется дня три, не убирать. Потом киньте в Неву.
Чувствовалось, что дальнейший прессинг уже не нужен. Смертью офицера не испугать, они привыкли к ней относиться небрежно, готовые прострелить себе башку из-за несчастной любви, карточного долга или иной подобной глупости. Но умереть в бесчестье — никак.
— Что вы намерены от меня потребовать? — проскрипел генерал.
Перед лицом смерти и воплощавших угрозу хмурых балтийцев он держался достаточно твёрдо.
— Первое и главное: гарнизон Петрограда переходит в полное и безоговорочное подчинение Военно-революционному комитету, вы вводитесь в комитет в должности заместителя председателя. Немедленно издаёте приказ, выводящий войска гарнизона из подчинения Корнилову — до назначения нового легитимного главнокомандующего. Это ваш единственный шанс уйти от ответственности, — Седов снова ткнул в фото с головами, главный козырной туз, даже джокер. — Далее — частности. Нужно раздать винтовки рабочим отрядам самообороны и вывести часть войск из города, заняв круговую оборону. При приближении корниловцев открыть предупредительный артиллерийский огонь, не остановятся — стрелять на поражение. Надеюсь, конечно, что до стрельбы не дойдёт. Сегодня же во все полки поедут агитаторы. Возможно, некоторые погибнут, как четвёрка героев-казаков, но мы предотвратим массовое взаимное избиение своих своими. Корнилова и Крымова ждёт петля, но их корпуса нужно вернуть на фронт — немцы его прорвали и наступают!
— Вы же, социалисты, против войны!
— Любой разумный человек должен быть против войны. Но если нам её объявили, наступают и топчут русскую землю, как я должен относиться к захватчикам? Конечно, мы будем пытаться заключить мир, поскольку армия разложена эсеровской агитацией, эти гондоны убеждают солдат, а там почти сплошь выходцы из деревни, бросить винтовку и дезертировать домой — сеять хлеб и растить свиней. Но пока идут бои, враг не оставляет нам выбора. Это только Корнилову могло ёхнуть в голову снять три корпуса и бросить на Петроград — ради его личных притязаний на трон. Самодержец всероссейский, помазанник божий, мать его, тьфу! И вы, Васильковский, щемитесь туда же. Хотите быть проклятым как он?
У генерала хватило ума не вворачивать, что Корнилов обещал созыв Учредительного собрания, чего никто и ни разу не слышал от Седова.