Герб? Что может быть уместнее, чем Георгий Победоносец? Пусть он олицетворяет народ, победивший угнетателей, врагов внешних и внутренних. А однотонное красное полотнище пусть украсится большим белым кругом, в которого и впишем упрощённое графическое начертание мужика с копьём на коне. Трепещите, супостаты!
Конституцию, понятное дело, утвердит Съезд Советов (куда он денется), а символы удостоились отдельного и срочно подписанного Декрета с очень жёсткими датами: разучить гимн и исполнить хору с оркестром Петроградского гарнизона, записать на граммофонные пластинки и распространить по губерниям. Описания и начертание флага и герба поместили газеты.
Под этим флагом и с этим гимном, исполненным перед строем, недели через три или чуть больше революционные полки начнут смертельную атаку под Ригой. Времени мало, но надо, чтоб узнали, чтоб прочувствовали — символ нового свободного мира колышется над головой, а в ушах звенит музыка прекрасной России будущего. За неё и помереть не жалко.
Чувствуя, что ситуация в Петрограде относительно стабильна, председатель позволил себе первую неделю сентября провести в поездках по губернским городам и вплоть до Москвы, выступая о земельной реформе. На митингах рефреном звучало: голосуйте в Советах за партию социалистов Седова, и получите землю. Если же отдадите свой выбор эсерам, фига с маслом вам, а не земля, отобранная в расплывчатую «общенародную собственность». 10 сентября прибыл в Москву, заодно проверив подготовку к переезду, тоже выступил на митинге у Спасской башни Кремля, агитируя за аграрную программу своей партии. В очередной раз ругнулся, что приходится вопить во всё горло. В 1917 году аэропланы летают, радиосвязь имеется с Парижем и Лондоном, субмарины плавают под водой, танки уже появились… А матюгальника, чтоб не рвать глотку на площади, как не было, так и нет. Бонч-Бруевич — подонок, однозначно. Чего тянет кота за хвост?
Злость сорвал на чиновниках Моссовета.
— Почему Красная площадь занята всяким непотребством? Чтоб от Кремля до ГУМа всё было чисто!
— Пардон, до чего? — переспросил московский и, проследив за нервным взмахом руки Седова, догадался. — А, до Верхних торговых рядов.
При царизме площадь, покрытая брусчаткой, содержалась в порядке и чистоте. Местами камень залили асфальтом, положили рельсы, пустили трамвай. Но в короткую эпоху полной анархии, порождённой властью Временного правительства, москвичи моментально загадили это пространство, превратив в стихийный рынок.
— Уберём-с! Не извольте беспокоиться.
По манере изъясняться человечек явно выдавал происхождение из «бывших», переметнувшихся к социалистам. Такие рьяно доказывают лояльность, нет сомнений, площадь будет очищена, и Седов с трибуны мавзолея Ленина примет здесь первый парад Революционной Красной армии…