Все так просто. Мне показали, что дважды два равно четыре.
Но было ли это на самом деле так?
Достаю телефон. Поздно уже, ночь. Но Дан еще в сети.
— Привет. Ты улетел?
— Улетел, но обещал вернуться. В чем дело?
— Слушай, мне… в общем, я хочу узнать, что произошло полтора года назад.
— Ну… я тебе скажу… полтора года назад, вроде как где-то было землетрясение, но это не точно.
— Дан, давай не надо, а? Не до этого. Серьезно.
— Серьезно, друг. Я тебе еще полтора года назад говорил, что нужно все проверить. Ты от меня тогда отмахнулся, сказал, что тебе плевать. Что ты ни в чем не будешь разбираться, потому что тебе абсолютно фиолетово. Помнишь?
Молчу, потому что вспоминаю тот наш не совсем формальный разговор. За чашечкой не кофе.
— Ты тогда уверял меня, что тебя не волнует какая-то сопливая фея, которая решила тебя развести, да? Ты ж себя чуть не в грудь бил, говоря, что тебе до одного места и ее измена и все остальное? Что ты сорвал цветочек и тебе достаточно?
Чёрт, я правда так говорил? Я был не в себе.
— Что молчишь, Черкасов?
— Давай, давай, добивай Белоцерковский.
— Сорри, брат. Но это реально справедливо, ты так не считаешь?
— Справедливо меня добить?
— Проехали. Что ты хочешь?
— Мне надо узнать, мог ли кто-то намеренно подставить Дашу? – говорю, и сам свой голос не узнаю, низкий, хриплый…
Ведь узнаю чьих рук дело – убью! Реально… убью!
Хотя…Родить-то от меня она не могла? Я же… у меня папка в сейфе, с анализами, с диагнозом… Или тоже липа? Но это-то кому надо?
— Я хочу знать, что случилось тогда на самом деле.
— Значит, хочешь знать? А просто поверить ей, не вариант, а?
Как у Дана все просто. Поверить.
Не вариант! И не потому, что я такой гад.
А потому, что если кто-то смог подставить ее один раз, то тот же кто-то может подставить и другой.
— Понимаешь, Дан? Если кто-то снова решит, что меня можно обмануть?
Слышу тихий шорох, поворачиваюсь.
В дверном проеме стоит Даша, бледная. Смотрит на меня.
А меня опять накрывает дежа вю.
Вот так она стояла и смотрела, когда я сказал ей, что наигрался в любовь, и ей надо собрать вещички и свалить поскорее…
ДАША.
Даришка возится в своей кроватке. Сопит во сне и трёт ладошками заспанные глазки.
— Тоже не спится, малыш? – ласково провожу пальцами по шёлковым волосикам.
Во сне она очень похожа на Максима. Помню, по утрам у него было то же недовольное выражение. Тогда оно казалось мне милым.
Я всегда просыпалась раньше него по выходным. Целовала его и шла готовить его любимые блинчики – Ольгу мы специально отпускали.
Максим приходил гораздо позже. Обвивал крепкими руками за талию. Прижимал к себе… Иногда взбитые сливки, которые я доставала из холодильника к завтраку, мы использовали совсем не по назначению.