Максим мне оказался не по зубам…
Глава 26.
МАКСИМ.
Не спится.
Уже которую ночь. А как спать, когда знаю, что в соседней комнате…
Она. Моя маленькая девочка, которая когда-то ворвалась в мой мир, все перевернула, научила чувствовать, а потом разрушила.
Нет, стоп, Черкасов! Ты… ты сам все разрушил.
Именно ты.
Чёрт…
Резко поднимаюсь, сажусь на кровати. Сна нет. А думы… думы совсем не веселые.
В голове крутятся ее слова. Горькие, и… такие правдивые?
«Я ведь любила тебя! Я только тебя видела! Я жила для тебя, понимаешь? Ты! Я дышала для тебя! А ты… ты меня уничтожил. Раздавил… как букашку!»
Неужели то, что она сказала вечером – правда?
Неужели… любила? Дышала. Видела только меня.
Но ведь и я любил. И дышал. И… только ее одну и видел…
И видел с другим.
Это ведь не обман зрения был? Или…
То, что случилось тогда, полтора года назад не дает покоя.
Потому что теперь я не знаю, что же именно тогда случилось!
Встаю, надеваю домашние спортивные брюки, майку – халаты терпеть не могу. Спускаюсь вниз.
Многие считают, что если мужчина богат, то он понятия не имеет, где в его доме кухня и не умеет пользоваться плитой и кастрюлями.
Я все умею. Когда-то жил в общаге, приходилось «соображать» ужин из макарон, морковки, лука, и томатной пасты, ах да, еще, если везло, была одна сосиска. Получалось недурно, кстати.
Пожить в общежитии рассчитывая только на себя – это я хотел доказать матери, что могу сам. Доказал. Мать оценила. Для нее было важно знать, что она вырастила не мажора, который будет довольствоваться плодами ее трудов, ее связями, что она вырастила нормального мужика.
Нормального. Ладно, допустим.
Включаю свет. Кофе из кофемашины, конечно, вкусный, но хочу сварить чашечку сам.
Засыпаю зерна в кофемолку. Крутится почти бесшумно. Наливаю в турку воду, насыпаю свежемолотый кофе.
Полтора года назад я был уверен, что жестоко ошибся, приблизив к себе не ту женщину.
Нет, не женщину, девушку, девчонку…
Мне ведь говорили – зачем связался с ней? Она не нашего круга.
Да, не нашего круга. Поэтому и связался.
Дамы нашего круга к тому времени совсем перестали привлекать. «Свежачка» захотелось. Вот и получил.
Я ведь был на сто процентов уверен, что она… что она влюблена в меня так же, как я в нее.
Как она смотрела на меня. Как таяла подо мной, со мной… Какие слова говорила.
Нет, я знал, конечно и о женском коварстве, и о притворстве. Но… Дашка была настолько не по этой части! Казалась такой искренней, чистой…
Я первый наш раз буквально по секундам помню. Как смущалась, как волновалась, боялась, и с какой непосредственность, страстью дарила мне себя…