— Сам-то, чего там, шумел? – женщина смотрит вопросительно, — Увидел, как ты приехала?
Киваю, не очень хочется сейчас все выяснять, тем более я опасаюсь, что Максим поднимется и застанет меня тут.
— Молодец, Дарья, нечего теряться! А Максу… ему полезно по носу получить. Ладно, иди, отдыхай. Завтра опять на работу?
— Да, конечно. У меня оказывается большие долги, вот, буду отдавать.
— Долги? Это какие?
— Да так. Не важно. – все-таки решаюсь рассказать, скрывать мне не чего, а отношения у меня с Ольгой хорошие, знаю, что она не считает меня предательницей и изменницей, — У Максима с карты деньги сняли, он уверен, что это я.
— А это не ты, конечно?
Качаю головой. Если бы я! Да я бы… Господи, да мне за те сто тысяч было безумно стыдно! Это меня Жанна тогда уговорила их снять. Сказала, что он Черкасова не убудет, а она спишет их как премию.
Захожу в комнату, закрываю дверь, прислоняюсь к ней спиной.
Я вымотана.
То прекрасное настроение, которое было у меня после вечера в кафе улетучилось.
Неужели Максим всегда был таким? Как я в нем ошиблась!
Полтора года назад, когда он привёл меня в этот дом, в свою спальню он ведь был другим!
Тогда, впервые всё было совсем не так, как сейчас…
Помню, как после ужина в ресторане, который стоил как мой месячный оклад, Максим отвёз меня к себе. «На чашечку чая», как он тогда сказал.
До Макса я никогда ни с кем не встречалась, и его напористые ухаживания казались мне такими искренними… Казалось, что он относится ко мне с таким же трепетом, как и я к нему. Казалось, что мой сдержанный и такой притягательный босс… влюбился?
Не знаю, быть может, то говорила во мне неопытность, или мои собственные слишком глубокие к нему чувства, но я слишком быстро поверила этому мужчине… и подарила ему самое дорогое, что может дать неопытная девушка.
Воспоминания сверкают в памяти яркими вспышками.
Вот мы сидим на широченной кровати. Его сильные руки обнимают меня, гладят и ласкают, заставляя пламя внутри разгораться всё сильнее. Его поцелуи как керосин – превращают маленький огонёк в животе в настоящий лесной пожар. И я… просто не могу сопротивляться.
Мы ложимся на спину, и я провожу рукой по его животу, вдруг натыкаясь на преграду. Пугаюсь, смущаюсь… Щёки горят алым. А он всё целует и не отпускает…
Помню, как небольшая боль уступила место сладости. И я пила её до тех пор, пока не стало слишком много. Пока она не заполнила каждую клеточку в моём теле невыносимым томлением. И тогда мы оба будто взорвались. Слились в единое целое и стали не разделимы. Познали друг друга.