— Ты сам настоял на том, чтобы взять няню.
Она делает шаг вперед, становится почти рядом со мной, и словно специально цветы поднимает. Ромашки… Чёрт… Обычные ромашки, но букет эффектный.
А я не догадался купить ей цветы. Стоп – разве она заслужила?
— Пропустишь?
— Что у тебя с ним? Ты с ним… — у меня язык не поворачивается произнести это. Сглатываю, зубы стискиваю… стараюсь уловить ее аромат. По запаху ясно было или не было.
— У меня с ним было свидание. В кафе.
Чувствую, как кровь бьет в голову. Свидание, значит? Свидание? И она вот так просто мне об этом говорит?
Хватаю ее за руку, дергаю вперед, прижимая к входной двери.
— И что ты с ним делала на этом… свидании?
Вижу в ее глазах испуг. Губы чуть подрагивают. Вкусные, сочные губы… Они не выглядят зацелованными. Я-то хорошо знаю какие у нее губы после поцелуев.
— Я на свидании делала то же, что делал ты со своей невестой.
Неужели? Ухмыляюсь нагло и…запускаю руку ей под пальто, сжимаю, притягивая на себя, слышу всхлип.
— Значит то же, что делал я с Марьяной? Уверена?
Глажу мягкую ткань платья, под которым чувствуется ее упругое тело.
— Пусти, Максим. Хватит. Я ведь могу снова тебя ударить!
Намекает на то, как вырубила меня в кабинете, до сих пор тянет…
— Попробуй! – наклоняюсь и беру ее губы в плен.
Даша успевает вздохнуть, приоткрывает рот, ловлю это движение. Какая она вкусная…
Закрываю глаза, улетая в прошлое.
Мы вот так же стояли, на этом самом месте. В тот раз, когда я привел ее в свой дом впервые.
Как она дрожала, боялась всего, и в то же время льнула ко мне, в глаза смотрела, что-то искала в моем взгляде.
А я с ума сходил от мысли, что вот эта девочка вся моя и для меня. И тогда уже без всяких сомнений говорил ей, что люблю.
И любил ведь! По-настоящему!
Тогда и понял, что реально бывает любовь, бывает вот так, когда до боли в сердце, до щемящей нежности.
Когда хочется реально горы свернуть, весь мир к ногам.
Когда смотришь в ее глаза, когда она вся перед тобой и накрывает дикое чувство собственности. Хочется на груди рубаху рвать и кричать – моя, только моя!
Помню, как доводил ее до грани, сам с ума сходя от волнения, от страха за нее. Только бы сделать так, чтобы ей было хорошо! Только бы постараться превратить для неё это в самое сладкое, самое дорогое воспоминание!
Целовал до одури потом, обнимал, прижимал к себе, стараясь сцеловать слезки с ее нежных век.
— Люблю тебя, маленькая моя, люблю, с ума схожу…
И как потом сходил с ума, узнав, что моя маленькая, оказывается, не только моя. Верить не хотел! Но когда своими глазами видишь… что тут уже поделаешь?