Света так и не дала о себе знать. Что она там придумала? Об этой удивительной особенности женщин делать скандал из ничего он знал еще со времен своего брака. Порой расставался утром с милой и приятной женщиной, а вечером его встречала мегера, накрутившая себя донельзя. Он даже шутил несколько раз в переписке с женой, что к его приходу та могла б перебить всю посуду, чтобы встречать мужа с примирением. Сама поссорилась, сама помирилась, а ему только плоды пожинать в виде примирительного секса.
Утро застало его на диване в гостиной. Лицом в подушку. Уснул-таки, хотя думал, что не удастся.
Встал помятый, взъерошенный, с красными глазами, жутким запахом перегара и ощущением, что во рту кошки насрали. И поганым настроением.
Телефон молчал. Вернее, были сообщения по работе, от мамы два, в чате одноклассников снова кто-то предлагал встретиться и пожарить шашлыки, пока лето, но все это проскользнуло фоном.
Встав под душ и опираясь руками о кафельную стену, Рома долго стоял, ощущая, как струи бьют ему в спину, стекая по ногам вниз, как расслабляется тело, уходит из него противная дрожь, становятся яснее мысли, и, выходя из ванной, понял, что хочет увидеть Арсения немедленно. Он понадеялся, что тот у бабушки с дедом, раз Света вчера была у него, но даже если б пришлось ехать к ней, он бы все равно это сделал.
Запрыгнув за руль своего монстра, помчал в станицу к Соколовым. Остановившись между их домом и соседским, заглушил мотор, глядя на знакомые ворота. Идти или нет? Что он вообще скажет родителям Светы? И разве он должен что-то говорить? Наверное, это ее прерогатива. Или нет?
Прошло добрых полчаса, прежде чем из ворот одного из домов выкатилась ватага мальчишек примерно одного возраста. Они что-то громко обсуждали, и Рома приспустил стекло, слушая звонкие голоса, вспоминая себя и улыбаясь — вроде ж вот недавно это было — каникулы в станице у бабушки, палка вместо ружья, казаки-разбойники и прочие веселые игры. А теперь он словно старикашка умиляется чужим детям.
Арсения Рома увидел не сразу. Но когда увидел, сердце тут же трепыхнулось — сын! Его сын!
Открыв дверцу, мужчина вышел из машины и остановился, ожидая, пока мальчик приметит его. Тот сначала не обратил внимание, но потом поднял голову и встретился взглядом с Семеновым.
— Дядь Ром! — закричал он и что-то сказал пацанам, обернувшись, а затем побежал к нему, уже позабыв о недавней травме. — Привет.
— Ну привет, герой! — Рома заулыбался, приседая на корточки и протягивая руку для пожатия юному мужчине.
Тот вспыхнул радостно, заулыбался, протянул свою грязную ладошку, смутился, вытер ее о шорты, затем снова протянул.