Полина
Мы отправились в ближайшее кафе, особенно не выбирая — просто вышли с территории ярмарки,
увидели витрину, подмигивающую нам белыми огоньками гирлянды на окне, переглянулись, кивнули
друг другу и решительно зашагали в сторону заведения.
По пути болтали об общих знакомых. Говорил в основном Яков — я, проработавшая с ним четыре
года, была рада узнать, как поживают люди, вместе с которыми я когда-то делала книги.
Новостей оказалось много — пара человек уволилась, кое-кто ушёл в декрет, некоторых повысили
— короче говоря, нам было кого обсудить и без разговоров о себе. С особым удовольствием мы
перемыли косточки моему бывшему начальнику, который и назначил Якова руководителем
направления отечественной фантастики, — тот был тем ещё самодуром. Разговаривать он не умел
в принципе — только орать. Поэтому я и не выдержала, а Нестеров как-то справлялся. Всегда
справлялся, не обращая внимания на вечные крики по поводу и без — они до него будто не
долетали. Или отскакивали, как мячик от стенки.
Кафе, в которое мы в тот день пришли, изнутри напоминало сладкий домик ведьмы из сказки про
Гензель и Гретель. Стены были похожи на розовый зефир, обклеенный маршмеллоу и конфетами,
светильники под потолком казались пучками сахарной разноцветной ваты, столы были стилизованы
под покрытые глазурью пряники. На каждом столике посередине красовались белые фонарики со
стеклянными окошками, внутри мягко светились электрические свечи. В общем, уютно, хоть и
подобный интерьер больше подходил для свидания или посиделок с детьми, чем для обычной
встречи бывших коллег.
— А у вас точно есть нормальная еда? — громким шёпотом, округлив глаза, поинтересовался
Яков у официантки, и я, не удержавшись, фыркнула. Молодец Нестеров! Я бы постеснялась
спросить, а ведь у меня подобные мысли в голове тоже мелькали. Вдруг мы пришли туда, где
подают только сладости? Вон какой интерьер сахарный.
— Точно! — ворчливо, но с вежливой улыбкой ответила молодая девушка. Она и сама была под
стать интерьеру — в розовом платье с белым передником официантка напоминала зефирину. — В
меню много всего, не только сладости.
— Ну слава богу, — вздохнул Яков и сделал вид, будто вытирает со лба несуществующий пот. Я
не выдержала и прыснула, будто глупая девчонка, и он кинул на меня лукавый, искрящийся
взгляд.
Когда Яша так смотрел на меня, я всегда чувствовала приятное тепло в груди. Не сомневаюсь,
что нечто подобное ощущали многие женщины — всё-таки мой бывший коллега был на диво
харизматичен. Его глубокие карие глаза, в которых порой, будто в тёмном янтаре, вспыхивали
яркие солнечные искорки, не могли оставить равнодушной ни одну женщину. Но дело было не
только в глазах, конечно, — ещё Яков был довольно-таки высок и статен, с отличной фигурой и
широкими плечами. Волосы у него были тёмные и немного разной длины — возле висков с той и
другой стороны почти бритые полосы, а дальше уже обычная короткая стрижка. Смотрелось
интересно и очень ему шло.
А ещё Яков все четыре года, что я с ним работала, проносил густую бороду, из-за чего я
иногда дразнила его гномом, а порой и вовсе — Гимли, сыном Глоина, — Нестеров, когда слышал
это, всегда начинал хохотать и совсем не обижался. А один раз ответил, что он не просто
гном, а гном-переросток, великан среди гномов, особо приближённый к королю — и тут
расхохоталась уже я, помня о том, что Яков приходится генеральному директору «Гутенберга»
троюродным племянником и изначально его устроили, что называется, по блату. О чём, кстати,
была в курсе только я — сей факт Нестеров больше никому не рассказывал, а мне доверил,
заявив, что я не проболтаюсь.
Мы сели за столик, и я сразу охнула — диван подо мной оказался мягким, будто облако, и я
провалилась в него, как муха в кисель. Но я ещё ничего — не настолько я большая, — а вот Яше
пришлось туго. Он забарахтался, зашевелил руками, сминая диван — будто тесто месил, — и
пробурчал, поглядев на официантку строгим взглядом недовольного клиента:
— Это месть за вопрос про нормальную еду, что ли?