Я видела такие только в зарубежном кино. Как-то не задумывалась никогда, продаются ли они у
нас в принципе, — заприметила в детстве в каком-то фильме, спросила у мамы, можно ли купить
нечто подобное, услышала в ответ, что нет, и успокоилась. Оставила свою мечту, почти забыла
о ней. И вот…
Чувствуя недюжинный энтузиазм и расплывшись в улыбке, я подскочила к прилавку, протянула
руку к ближайшему шару, внутри которого располагался заснеженный домик, схватилась за
подставку… И недоуменно захлопала глазами, потому что одновременно со мной с другой стороны
за подставку схватились ещё чьи-то руки!
— Прошу прощения, — со смехом сказал мужчина, сразу же убирая их. — Выберу другой шар.
Голос показался мне знакомым, я подняла глаза — и обомлела от неожиданности.
— Яков?!
— Поля?!
Воскликнули мы одновременно, я вздрогнула, и продавец, молодая девчонка, быстро сказала:
— Ой, пожалуйста, осторожнее с шаром, не урони́те!
— Я не уроню, — уверила её я, продолжая смотреть на Яшу с улыбкой. — Сколько с меня за
него?
Девушка назвала цену, я быстро расплатилась и, держа в руке вожделенный шар с домиком,
отошла в сторону, чтобы не мешать другим покупателям.
— Отличный сувенир, — сказал Яков, кивнув в сторону моей покупки. — Кому-то подарить
хочешь?
— Хочу. Себе, — засмеялась я. — Все подарки я уже купила, а сюда приехала просто так, на
самом деле. А ты как тут оказался?
— Да, в общем-то, так же, — ответил Яков, разглядывая моё лицо. В его глазах было столько
тепла, что у меня с каждой секундой повышалось настроение.
А потом он вдруг предложил:
— Поль, а давай сходим в кафе? Посидим, поболтаем. Можешь или торопишься?
Я совершенно никуда не торопилась, поэтому согласно закивала.
— Конечно, давай!
Полина
Стеклянный шар с домиком и снегом внутри. Эта игрушка теперь стояла в Иришкиной комнате на
комоде. Я говорила дочке, что купила шар в тот день, когда познакомилась с её папой, — хотя,
на самом деле, это было неправдой.
Мы с Яковом Нестеровым вместе работали в издательстве «Гутенберг». Четыре года сидели за
соседними столами в одной редакции, только я занималась литературой для подростков, а Яков
был ведущим редактором направления «современная фантастика». Лёгкий и весёлый, он умел
разруливать конфликты ещё на подлёте, харизма из него ключом била. Я ничуть не удивилась,
узнав, что женился он практически сразу после школы, — такие мужчины долго одни не бывают,
их расхватывают сразу, пока не опомнились.
Я испытывала к Якову глубокое уважение и большую симпатию, потому что за те четыре года,
что сидела рядом, я ни разу не видела, чтобы он вёл себя недостойно. Нестеров, как и я,
любил свою работу, неравнодушно относился к выпуску книг, за своих авторов стоял горой. Хотя
мне больше всего нравилось не это, а его семейственность — я всегда замечала, когда к Яше,
как я его называла, начинали подкатывать. Неважно кто — коллеги или кто-нибудь из
авторов-женщин, это всегда заметно. Он оставался вежлив, и ни разу я не видела, чтобы он
«клюнул». О своей жене Нестеров отзывался с любовью и уважением, сына, который в то время
ходил в детский сад, обожал. На экране компьютера Якова всегда стояла его фотография вместо
заставки.
Мы почти каждый день ходили вместе обедать. Иногда вдвоём, иногда к нам присоединялись
другие коллеги. Мне было легко с Яковом, и, увольняясь, я больше всего жалела именно о
разрыве с ним. Хотя можно ли назвать это разрывом? Я просто перешла работать в другое место,
устав от почти ежедневной долгой дороги до офиса и начальника-самодура. Нестеров жил ближе,
да и с нашим руководителем ему было проще, чем мне — это я каждый раз тряслась, выходя с
совещаний, а Яша потом отпаивал меня кофе из автомата. В отличие от меня, ему гораздо легче
давалось общение с живыми людьми, а не с рукописями. И когда спустя некоторое время я
узнала, что Нестерова повысили, не удивилась. Он заслужил.
Хотя в тот год, когда мы только начинали вместе работать, нам обоим было по двадцать три
года. Практически вчерашние студенты, молодые и не слишком опытные. Я как раз вышла замуж,
Яков был женат уже целых четыре года, имел сына — и я, вздохнув, призналась, что устроилась
в «Гутенберг», надеясь на хорошие декретные выплаты. Не сейчас, конечно, но когда-нибудь в
будущем. Увы, но эти мои чаяния не сбылись.
В общем, на тот момент, когда я встретила Яшу на новогодней ярмарке, мы не виделись около
года. Именно столько времени прошло с момента моего увольнения, и Нестеров был не в курсе
многих перемен в моей жизни — впрочем, как и я в его. Однако я хорошо помнила, насколько
славно всегда чувствовала себя в компании Якова, поэтому соглашалась на кафе с огромным
удовольствием и искренней радостью.
Не знаю, в какой момент мы с ним запустили цепочку определённых событий, ставших для меня
настоящим счастьем. Когда встретились? Или когда я согласилась пойти в кафе? Или…
Впрочем, обо всём по порядку.