Милица вовремя вспомнила, что из Смедерево через Белград ходят пароходы до Шабаца — вряд ли кто будет искать нас на транзитном транспорте. Способ добраться до Смедерево предложила Сайка — обратиться к ее дядьке, дунайскому судовладельцу. Ну как судовладельцу — хозяину и капитану шаланды с моторчиком, а нам больше и не надо.
Вечером приезжал Ачимович, мы прятались в сарайчике, но оно того стоило: среди прочего он рассказал, что штаб Бадера переезжает в Сараево, а в Банате спешно формируют антипартизанскую дивизию «Принц Евгений». Как поступать с такими новостями, известно — письма с оговоренным кодом по адресам в Колашине и Сараево отправила Сайка, а вот насчет обещанных документов о переговорах Михайловича с немцами пришлось поломать голову. Почтой посылать оригиналы никак невозможно, передавать через белградское подполье — подставлять Милицу. Придется самому за ними возвращаться. Объяснил, куда и какое объявление давать, заставил повторить три раза, чтоб запомнилось накрепко и выкинул проблему из голову — у нас прощальная ночь.
Весна же, зелень буйная прет, никакого снега, как в прошлом году, птицы за окном всю дорогу свиристят и мы последнюю печальную нежность друг другу дарим.
Она проснулась первой, села спиной ко мне на кровати и ровным голосом сказала:
— Собирайся, пора.
Но я-то в зеркале видел, что губу прикусила и глаза блестят от слез и чуть сам не заплакал. Вскочил, обнял, зацеловал…
— Вытри слезы, я вернусь.
— Как красиво ты врешь, Владо…
— Повтори, куда объявление дать, быстро.
Милица повторила без ошибок.
— Умница. Дай знать и я обязательно вернусь.
К весне 1942 года основной ареной столкновений с оккупационными силами стала восточная Босния. В этом сельскохозяйственном регионе коммунисты имели весьма слабые позиции, а местные крестьяне уходили в повстанцы, спасаясь от усташского террора, а вовсе не по идеологическим мотивам. В результате многими отрядами командовали бывшие офицеры, а общие силы четников насчитывали около четырех-пяти тысяч человек, подчиняясь Драголюбу Михайловичу лишь формально.
Несмотря на то, что уже в ноябре 1941 года Михайлович пошел на переговоры с немцами (Вермахтом, СС и Абвером), командующий в Восточной Боснии бывший жандармский майор Ездимир Дангич сохранял ровные отношения с партизанами до прибытия в Боснию Верховного штаба и 1-й пролетарской бригады.
Партизанское и четницкое руководство старалось распространить свою власть на максимально возможное число повстанцев, что привело к охлаждению, а затем и конфликту. Не в последнюю очередь это происходило из-за решения Верховного штаба разоружать все отряды, не подчиняющиеся его командованию.