— Почему трусы и сволочи? — опять замер с лопатой в руках Марко.
— Фашист верит, что он от рождения самый лучший, а все остальные грязь у него под ногами. И он страшно боится, что это не так.
— Но они же в бою хорошо дерутся!
— Это так, в бою он храбрится, но глобально все равно сволочь и трус. И потому мы их обязательно побьем.
— Сил у них слишком много, — с сомнением хекнул Небош, выбрасывая землю.
— Да, мы как камешки в жерновах, пока только тормозим немного, но с каждым днем нас больше, и все больше торможение. Вот ты взорвал цистерны, немцам в Африку они не доедут. Значит, англичанам будет немножко легче и они чуть-чуть быстрее выбьют Роммеля с итальянцами из Африки. И быстрее высадятся в Италии или Греции. А тогда и нам легче будет.
Закончить этот экскурс в историю Второй Мировой пришлось из-за появившегося на дороге автомобиля, пылившего в сторону виллы. Появления Ачимовича мы не ожидали — в недичевском МВД сейчас аврал и пылающие задницы, но показываться даже водителю, все равно не стоило.
Потому Небош, обзаведшийся вчера документами Сайкиного брата, продолжал копать, а мы с Марко залегли за бруствером и понаблюдали, как шофер с поклоном распахнул дверцу и подал руку величественной Милице в круглой шляпке с перышком.
Она прошествовала в дом, а водила метнулся к багажнику, выхватил корзину, в которой звякнули бутылки, передал ее прислуге и немедленно отбыл восвояси.
Едва мы закончили мытье после трудового дня, как появилась Сайка со свежим полотенцем для Небоша и передала мне просьбу Милицы зайти. Я причесался, одернул пиджачок и отправился на господскую часть виллы, оставив Небоша миловаться с Сайкой, а Марко мечтать о Живке.
Милица стояла у той же малиновой козетки, выставив ногу и разглядывая в высокое зеркало новенькие туфли на каблучке.
— Ты любишь французское вино, противный мальчишка?
— Есть вещи которые мне нравятся гораздо больше, — я обнял ее сзади, прижав к себе попой.
Короткая стрижка у женщин имеет то преимущество, что оставляет открытой для поцелуев шейку и при этом в рот не лезут длинные волосы. И можно слегка прихватить зубами розовое ушко. Вот я и воспользовался, понемногу продвигая руки от талии вверх.
Добраться до самого интересного мне не дали — Милица довольно улыбнулась в зеркале накрашенными губами, но все равно повернулась, уперла руки мне в грудь и отстранилась.
— Подожди, сперва поговорим о деле, садись.
Дождавшись, пока я устроюсь на кресле напротив, она серьезно продолжила:
— Как я и думала, достать бумаги для вас через Миле нельзя.
А на мою вопросительно приподнятую бровь объяснила: