Очень помогли шипы, кошки и несколько ледорубов, потом штаб приказал двигаться перекатом — через два часа марша головной батальон уступает место следующему в колонне и встает на отдых. Разжигает костры за перепадами высот, чтобы из долины не сильно видели, обогревается у них стоя (Не садиться! Замерзнешь!). Когда бригада проходит мимо, отдохнувший батальон присоединяется, но уже замыкающим. Так понемногу и шли, и грелись — все, кроме нас, мы безвылазно прикрывали хвост.
И в дома деревеньки Велико Поле ввалились на рассвете как деды-морозы, в снегу, заледеневшие сверху донизу. Десять часов непрерывного марша в прикрытии без отдыха измотали роту, даже некого было послать связным в батальон перед нами и я приказал остановиться хотя бы на час. Дальше все крутилось само — выставили сменяемые каждые пятнадцать минут посты, повесили одежду греться у очагов, кое-кого в тепле мгновенно вырубило.
— Сколько же вас еще? — спросили два бородатых мужика, постарше и помоложе.
— Все кончились, яране, мы последние.
Старший недоверчиво хмыкнул, второй пустился рассказывать о пережитом, видимо, не нам первым:
— Сидим мы, значит, вечеряем, вдруг — люди! Человек двадцать! С оружием! Командир наш…
— Какой командир?
— Да потпоручник, — брякнул второй, не обращая внимания на нахмуренные брови старшего.
— А вы что, четники?
— Бывшие, — прогудел первый в бороду.
— Это как?
— Да так, — влез младший, не удержав язык, — потпоручник приказал ваших разоружить, да кто же знал, что следом целый батальон идет, а за ним другой и третий!
— И что?
— Так нас и разоружили! — меленько захихикал второй.
— Были мы с винтовками, были четниками, — степенно объяснил первый. — А как винтовки отобрали, так перестали быть.
— А если вам снова винтовки дать?
Старший поперхнулся и поспешил уйти от опасной темы:
— А ты что такой любопытный, дечко?
— Так я командир ударной роты, мне обстановку знать надо.
— Врешь! Не бывает таких молодых командиров!
Ну, медаль за Плевлю я показывать не стал, да и нет пока такой медали, пояснил бывшим, что в новые времена всегда молодежь вверх идет. А я вообще вундеркинд, год за два, а если с переносом, то и за три.
Послушать про наши подвиги из первых уст приперлось еще несколько экс-четников, но больше по-крестьянски завидовали полученным с «городских» ништякам. Постарался вправить им мозги сколько можно — не время сейчас между собой собачится. Вот выгоним оккупантов, тогда и разберемся. А сейчас каждая наша ссора на радость врагу.
Слушали, кивали, скрипели мозгами, внешне соглашались, но кое-кто не поверил.