— В такую погоду свои дома сидят, телевизор смотрют. Только чужие шастают, — выдал я в раздумьях.
— Что смотрят? — вытаращились Марко и Лука.
— Фигню всякую, не мешайте… Так, там выше по течению излучина, от нее до аэродрома от силы восемьсот метров.
Там мы и сгрузили минометы и бойцы под командой Бранко установили их, разложив рядом ящики с оперенными минами. Марко обезьяной взобрался на дерево и выудил согретый за пазухой бинокль.
С его корректировкой аэродром мы накрыли третьим залпом, после чего бегло высадили оставшийся боекомплект. Куда уж попали, бог весть, но в двух местах встали густые черные столбы дыма. А мы запрыгнули в грузовики и умчались навстречу югу и солнцу.
Холодному югу и злому солнцу — каждый луч выбивал из глаз слезу и она застывала в уголках, мешая закрывать веки. Мерзли руки и ноги, мерзла рожа и потому счастьем показалось бросить продуваемые насквозь кузова и двигаться на своих двоих, разогреваясь на ходу и догоняя бригаду по широкому следу.
Идти по утоптанной сотнями ног дороге куда легче, чем тропить целину и вскоре мы настигли наше медицинское отделение и наших вьючных лошадей. Впереди, в полукилометре, маячил хвост колонны.
Вскоре и без того низкое зимнее светило, весь день бившее по глазам, рухнуло за горы и настала тьма, которую едва рассеивали дрожащие в морозном мареве звезды. Даже воровского солнышка нам не выпало, новолуние.
В этом мраке мы добрались до замерзшего ручья, до широкой полосы льда, избитой подковами и шипованными ботинками. И вот тут я дал маху — нет бы отойти в сторонку и переправляться там, но уж очень хотелось поскорей догнать своих…
Лед проломился под второй вьючной лошадью.
Я даже не успел ничего понять, как вытаскивать животное метнулась Альбина и… и сама провалилась в воду.
— Назад!!! — заорал я что было сил. — Быстро назад!!!
— Лошадь тонет! — истерически закричала Аля.
— Плевать! — я кинулся к полынье, пытаясь ухватить строптивицу за шиворот, но кромка льда хрустнула еще раз…
Мать моя женщина!!!
Ошпарило, как кипятком — куда хуже, чем при моем тогдашнем купании в Дунае!
Хотел было выпрыгнуть, но Аля все возилась с лошадью…
— Вьюк! Вьюк разгружай! Бога душу мать!!! Бранко, Марко, что стоите, рубите слеги, дрова, костер, быстро!
Вместе с угодившим в ручей коноводом мы втроем, содрогаясь в убийственно ледяной воде, раскрыли вьюк и перекидали содержимое на берег. Попытка поднять лошадь не удалась — животное обессилело и, похоже, нахлебалось воды, но Альбина все пыталась вытащить ее за уздечку.
— Утонешь — домой не приходи! — проревел я ей прямо в ухо и, пользуясь мгновенным замешательством, вышвырнул на землю, в руки Бранко.