Шел-то я правильно — мне рассказывали про бои в Фойнице, Прозоре и Горни-Вакуфе, про то, что неисчислимые колонны партизан ушли на запад, в сторону Купреса и Ливно. Но вот получалось очень небыстро, и расстояние между мной и нашими никак не сокращалось. «Три дня назад стояли тут». «Пять дней назад». «Неделю как ушли».
Плато Чвресницы я обошел, на высоте и так холодновато, а лето уже кончилось. Я пытался купить одеяло у бошняков, но пока не преуспел и ночами мерз. Холод можно пережить при хорошей кормежке или у костерка, но разводить огонь — выдать себя, да и с едой у меня плоховато.
Один раз только наелся от пуза — нашел дерево, усыпанное зрелыми грецкими орехами. Будь здесь рядом люди — хрен бы мне орехов досталось, обтрясли бы начисто. Наколотил с собой в запас и грустно подумал, в какую глухомань я забрался — натуральная Вукоебина, где медведь почту носит. Но сильно легче не стало, с каждым вечером у меня оставалось все меньше и меньше сил, чтобы устроить ночлег.
В то село я решил пролезть, чтобы украсть, отнять, купить или выпросить жизненно необходимое одеяло и уже совсем подобрался к выбранному дому, как меня засекли.
Грохнул первый выстрел, я зайцем метнулся через поле, стараясь добежать до леса, а вслед неожиданно застрочил автомат. И плотность огня великовата для четников или даже какой-нибудь местной «антикоммунистической милиции».
У первого дерева остановился перевести дух и оглянулся — по полю растянулись цепью альпини! Человек десять, патруль!
Глупо попался, что поделать, придется умирать, но дешево я им не дамся. Поднялся еще вверх, стараясь дышать ровнее, перескочил прогалину, выбрал камень, залег. Ну, бей врага, как учил Небош — зафиксировал ремнем винтовку, поймал в прицел фигурку, плавно потянул за спуск…
Есть! Горнострелок завалился ничком, уткнув ствол в землю. Надо еще!
Поймал второго… но альпини шустро залегли и палили вверх, не нащупав пока моей позиции. Высмотрел самого торчащего, выцелил… Есть! Надо еще!
Пока они там орали, подхватился и, петляя как учили еще в армии, побежал дальше. Отстали они только после четвертого попадания — насмерть или нет, не знаю, наверное, решили, что и так слишком. А Небош небось ни одного бы не упустил.
Стоило подумать про товарища, как опять накатила тоска. А после холодной ночевки я вообще еле разогнулся — болела голова, меня тряс озноб и по животу пошла красноватая сыпь. Наверное, простудился и натер, да еще вчера, когда скакал по камням наподобие горного козла, потянул спину — ее ломало прямо конкретно.
Как я шел в тот день, не скажу, держался только на уверенности, что должен дойти и посмотреть, чем все кончится. Ну и без конца долбил «Много их пало, надо еще». Мозг понемногу туманился, я все хуже соображал и, наконец, понял, что или я выйду к жилью, или сдохну в лесу, где меня по косточкам растащит зверье и птицы.