— Ну и много ты нажил?
— Пока не очень, все на ракию, курево да гунь с золотой тесьмой стратил. Ну да ничего, еще разбогатею, осяду и стану уважаемым человеком. Может, судьей, может и главой општины.
— Да кто ж тебя такого возьмет? — нелепая мечта старика развеселила меня.
— Вот прогоним немца и усташа, вернем короля, так он меня и поставит! Деньги будут, винтовка будет, начальником буду! Пролетку заведу, жеребцов буланых, уж больно мне эта масть нравится!
Речь деда все ускорялась, а изо рта полетели брызги слюны. Полупартизаны сразу как-то заскучали и отодвинулись, а рассказчик все больше возбуждался:
— Пролетку лаком покрою и тонкие золотые полосочки наведу, чтоб в узор свивались, я такую в Сараево видел, когда молодым был. Шины обязательно резиновые, фонари золоченые по бокам, кучер, сиденье красной кожи, на пружинах и конском волосе. Полость, как же без полости, а то ноги мерзнуть будут.
Пораженный такой детализацией, я заслушался.
— И чтобы кучер старательный, — бормотал и бормотал дед все менее разборчиво, — чтоб лошади чищены, копыта смазаны, гривы расчесаны. Сбруя новая, недоуздок с кисточками расшитый. Кисточки желтые, к золотым полоскам. Кнут… кнут человеку нужен, а конь хороший и без кнута хорош, если умеешь с ним управляться…
Взгляд его все больше затуманивался и вскоре он бубнил под нос, не обращая внимания, что лишился последнего слушателя.
— Ну как? — с трудом изобразил усмешку избитый.
Я только пожал плечами.
— Он тут дольше всех нас, свихнулся. Гайдуком себя считает, да про коней рассказывает. А сам обычный пастух.
— А ты кто?
— Не твоего ума дело.
— Ну ладно, а что дальше-то будет?
— Итальянцы расстреляют, — равнодушно ответил парень.
— Откуда итальянцы, если это четники?
— Оттуда. Ты что такой дикий, ничего не знаешь?
— Ну так я по горам один гулял.
Расклад оказался прост: четники вовсю искали сотрудничества с немцами, а договариваться получалось с итальянцами. Например, «потомки римлян» объявляли награду за голову того или иного человека, но сами предпочитали не лазать по горам, а сидеть в более комфортных условиях. Четники ловили указанных и помещали в такие вот тюрьмы, после чего сообщали вниз, в города. Итальянцы направляли роту-другую в «карательную экспедицию», изображали атаку тюрьмы, а четники изображали оборону — делали два-три выстрела. Типа они не при чем и вовсе не собирались отдавать арестованных оккупантам, просто так неудачно вышло. Ну а макаронники уже без сантиментов расстреливали захваченных.
Нас прервал лязг замка и скрип двери — на прогулку!