— Ну так-то оно так…
Я очень надеялся, что штаб и пролетарские бригады вернулись в Черногорию, но нет, новости не порадовали. Пастух-мусульманин сказал, что красные ушли в сторону Сараево, остановленный на дороге возчик подтвердил, что колонны шли через Игман и Белашницу, и что вроде бы в Конице был большой бой. Хуже, что мы не нашли ни фочанских, ни калиновикских партизан, а вот от итальянцев приходилось прятаться постоянно. Вот и думай теперь, это я сдвинул или немцы в любом случае выдавили бы партизан на запад
На всякий случай прокрались к Штовичу, ближнему к городу селу, где мы оставили базу нашей группы и батальона охраны штаба.
Никакой базы, разумеется, не нашли, но на белой стене ближнего к лесу домика чернела размашистая надпись углем «Владо, мы ушли к Арсо», от которой мы разулыбались, как последние дураки — мысли сходятся!
И мы двинулись игманским путем, только в обратном направлении и без морозов — уходящее лето понемногу красило деревья в желтое, и нам надо было спешить, вскоре листья опадут и двум партизанам в голом лесу придется несладко. Дважды издалека видели такую же надпись в селах по дороге, что бодрило больше, чем запеченные в костре кукурузные початки, стыренные с окраинных полей.
Но одной кукурузой сыт не будешь, а мясо закончилось и Бранко вызвался сходить на базар.
— А почему ты?
— Так я в Боснии жил.
Хотел ответить, что я тут два раза воевал, но понял, что Бранко прав — он-то на местных базарах, почитай, всю жизнь торговался, а я так, по верхушкам, пару раз с Марко, когда добычу сбывали в самом начале. Да и селяне мгновенно выкупят, что я городской, то есть чужак, а Бранко вполне может прикинутся беженцем или дальним родственником.
Примерно так я убеждал себя, сидя в маленькой пещерке над стиснутым до полутора метров ручьем, пока Бранко отправился на торг под Калиновиком — в сам город он решил не соваться. Перед уходом он максимально «демилитаризовал» свой внешний вид, сбросив все, что могло навести на мысль о принадлежности к партизанам, а к вечеру вернулся и притащил сумку сыра, хлеба и ворох новостей.
Информаторы наши, по преимуществу пасшие коз и овец и спустившиеся с гор за солью, утверждали, что партизаны разнесли по кирпичику Кониц, Идлизу, Мостар и чуть ли не Сараево. Сами они этого не видили, но вот дядька жены троюродного брата свояка, у которого в Конице кум живет, рассказывал, что сожгли станцию, город и пятьдесят паровозов. И что поезда с тех пор не ходят и еще полгода ходить не будут — некуда. Если поделить эдакие новости на десять, то получится примерное соответствие реальности — сожгли станцию, подорвали пути, уничтожили пяток паровозов.