— Три месяца подготовки, ни сна, ни отдыха, как паршивых котов. А вы здесь, — Руди помотал кистью в воздухе, — что?
— А, гар…гарнизонная. Прииски сторожим.
— Золото, что ли?
— Ха-ха-ха, а ты шутн… ик! — вздрогнул он всем телом, — парень! Нефть!
— А, слышал, слышал…
— Я Мартин, — сунул лопатообразную руку вперед ефрейтор. — А там Иоганн. Эй, Ганс, ид…ик! камарадам!
К нам присоединился долговязый понурый верзила, земляк Мартина и обладатель плоскостопия 46-го размера. Тем временем конобар притащил здоровенный поднос и наметал на стол тарелок и мисок, исходивших мясным духом, кружек под пенной шапкой, и с поклоном удалился. Новоявленные сотрапезники от еды отказались, а вот выпили за наш счет с удовольствием и рассказали о своем житье-бытье, пока мы разделывались с картохой, мясом и клецками-ньоки.
Проблем у Мартина и Ганса имелось три.
Во-первых, нудная и скучная служба — каждый день по нескольку раз мотаться по одному маршруту вдоль ограждающей промыслы колючки. Увольнительная раз в неделю, но кроме Кутины податься некуда, а здесь даже борделя приличного нет.
Во-вторых, славянские придурки-домобраны, никак не желающие понимать тонкости службы. Уж их гоняли-гоняли, но все равно, дня не проходит без происшествий.
И в-третьих, одолевавшие Ганса сомнения о верности оставшейся в Гросстимиге под Дрезденом жены.
— Вернер, сволочь, давно к ней подкатывал, — шипел пьяненький Ганс. — Своя лавка, бакалея да кофе, где уж мне тягаться. А она и рада! В долг же дает, не за деньги!
Руди старательно направлял разговор в интересующее нас русло, но ревность Ганса упрямо тащила нас в Саксонию. Мартин только разводил руками, заткнуть товарища не получалось и у него.
Стукнула дверь, конобар на полусогнутых метнулся встречать двух офицеров в серой СС-овской форме и девицу при них. Я мельком бросил взгляд и тут же уткнулся в кружку: Верица.
Сердце стукнуло и замерло, а я все тянул пиво, соображая, как можно выскочить, если они усядутся тут, в зале, и я непременно попадусь на глаза. Повезло, троица повернулась к нам спиной и отправилась наверх. Все особи мужского пола в зале замерли — на лестницу вступили туфельки на каблучке, ножки в чулках со швом, а над всем этим закачались обтянутые зеленым бедра Верицы.
— Вот это задница! — восхищенно всхлипнул Ганс и мечтательно добавил: — Я бы вдул…
— Ты забыл о собственной жене, балбес! — отвесил ему шутливого подзатыльника Мартин.
А я пнул ребят под столом:
— Пожалуй, нам пора, камерады.
Руди махнул рукой:
— Рачун!
Пока конобар подсчитывал на бумажке итог, Мартин встряхнул меня за плечо: