В последний момент Гиллера все-таки оставили в Фоче. Не зря я капал Ранковичу на мозги — дядька неплохой, но я в каждом должен быть уверен на все сто, а с ним возможны варианты. Да и с мениском у него беда с футбольных времен, а нам наверняка придется изображать горных козлов.
Из начальства провожать пришел Иво и, внезапно, доктор Папо — в последний раз проверить больничарок, которым в сумки напихали, наверное, половину фочанской аптеки.
— Друже Лола! — кинул я руку к пилотке. — Личный состав участников операции «Синее пламя» построен. Больных и отсутствующих нет. Инструктор Верховного штаба Владо Мараш.
Иво не то чтобы икнул, но от неожиданности некоторое время переваривал мой доклад — все-таки он очень штатский человек, несмотря на подполье, разъезды по стране, и скоевские дела.
— Давай без этого, — отмахнулся он, — сейчас грузовики подойдут, езжайте, посмотри, что там можно сделать, чтобы…
— Чтобы огонь до небес?
— Что-то вроде. И еще, — Иво встряхнул меня за плечи, — береги себя.
— Постараюсь. Но если не вернусь, запомни…
— Вернешься, даже не сомневайся!
— Ты запомни, — я ухватил его за локоть и отвел в сторонку. — Летом немцы ударят на юге России, очень сильно, все будут думать, что Советскому Союзу конец. Но мы русские, мы выстоим и зимой устроим немцам карачун, какого еще не было в истории.
— С чего ты…
— Ты запомни, просто запомни. Через год союзники высадятся на Сицилии и вышибут Италию из войны. И здесь, в Далмации, Черногории, Албании и Греции, останутся бесхозные итальянские дивизии.
— Как это «бесхозные»? — оторопел он под натиском послезнания
— Ну так, они не будут знать, что делать. И надо уже сейчас готовится их разоружать. У вас же есть связи с Компартией Италии через Коминтерн?
— Предположим, — неопределенно протянул Иво.
— Наверняка в линейных частях есть коммунисты. Надо устанавливать с ними связи, возможно, некоторые решит перейти к партизанам.
Ирония мелькнула в глазах главного комсомольца — не учи ученого, но вслух он этого не сказал. Ну и хорошо, значит, работают в этом направлении.
В Мославину мы добрались за четыре дня. Переброску нам организовали на отлично, оттого дорога вышла скучной — доехали до края свободной зоны, разгрузились, с местными партизанами форсировали шоссе или железку, перешли в соседнюю свободную зону, где нас ждали другие машины или лошади. Война вообще это не бой изо дня в день, это скучное сидение на позициях, марши, марши, марши, заготовки и прочие унылые мероприятия. В том числе и беседы в контрразведке, появление которой есть один из показателей превращения в регулярную силу. Если же война у партизан это непрерывные бои, то налицо ошибки планирования.