Тихий с Мирославой переглянулись. Они понимали друг друга. Я смотрел на них и удивлялся, как война и смертельный риск изменил бывших мелких бандитов. Волки, самые настоящие хищные волки. Не боящиеся ни Богов, ни демонов. А карта! Блокпосты, патрули, щиты. Все отмечено, все учтено. Надо наградить ребят. Но не сейчас. После Вятки.
Ватажники молчали. Стрежень зло сплюнул за плечо и потёр шею.
— Крепкий орешек, — буркнул он, — Размажут нас, — и оскалившись спросил, — Хабар-то будет, ярл?
Ватажники одобрительно загудели. Кто о чем, а эти о добыче. И плевать, что дело практически безнадежно. Им не привыкать.
— Если выживем, — ответил я, — Половина ляжет. Щиты, магострелы, устав. Мясорубка.
Радомира подняла голову и тихо спросила:
— Кайсар, твои могут пошуметь на западе? Привлечь внимание, подержать имперцев у окраин, не залезая в уличные бои?
Лесовик кивнул:
— Можем, — протянул он, — Отчего не смочь. Но не долго. Если навалятся, не сдюжить нам.
— Долго не надо, — бледные старческие губы растянулись в хищном оскале.
— Что-то задумала? — я с интересом и надеждой посмотрел на ведьму.
— Подземелья, — все так же зло ухмыляясь, непонятно выдала она и тут же пояснила, — Ходы есть под городом. Древние. Эллины о них не знают. О них вообще мало кто ведает Выйдете прямо под управу — в подвал. Отрубите змее голову, а с туловом всем миром справимся.
Ватажники оживились, переглянулись. Я посмотрел на Радомиру.
– Ты поведешь? — рисковать старой княгиней мне не хотелось.
— Всеволод, — покачал головой она, — Старая я уже для такого, — в ее глазах полыхнула грусть.
— Он оправился?
— Нормально, — скривилась Радомира, — Слаб после пыток, но ходить может. Да и воевать сможет, коль нужда возникнет.
Я кивнул. Шанс. Тихий с Мирославой и Радомира подарили нам надежду. Теперь все зависело только от нашей отваги и удачи.
Мы засиделись допоздна, распределяя людей и ватаги, договариваясь, кто, куда и когда должен ударить. Оно конечно, любой план хорош до первого боевого столкновения, но это не значит, что надо лезть на сильного, хорошо укрепленного противника наобум.
Когда настала пора расходиться, поднялся Стрежень:
— Так что с хабаром, ярл? Как делить будем?
Забыл дядька, что он мне присягнул. Теперь его добыча целиком принадлежит мне. Но сейчас не время крохобрничать и гнуть свои порядки.
– Как братья, — ответил я.
— Любо! Любо! — загалдел лихой люд. А мне подумалось, что хабара-то как раз хватит на всех. Не многие доживут до дележки. Если хоть кто-то доживет.
Вятка. Когда-то город носил другое имя — Хлынов. Город, где правил не князь с боярами, а Вече. Где слово простого воина с боевым топором звучало громче слова разряженного в бархат аристократа. Пристанище вольных речных волков — ушкуйников, где на протяжении многих веков дух жителей был, как северный ветер — свободный и колючий.