Так было и в позапрошлом, и в прошлом году, когда они чуть ли не единственные в наших краях собрали нормальный урожай. В этом году жара тоже не собиралась отступать, а поля Вергов все так же зеленели, как и зеленели лица их соседей. Правда, последние — исключительно от зависти.
Засуха стала серьезным испытанием и для нашей семьи. И дела у нас, в отличие от Вергов, шли довольно-таки средне, если не сказать, что еще хуже. И Клеменс прекрасно об этом знал.
— Два года подряд ваш урожай пострадал от жары, — заявил он безапелляционно, — а этот год станет для вас еще хуже. Почти все ваши работники разбежались, потому что твой отец не в состоянии им нормально заплатить. Вы с трудом наскребли на очередной платеж по закладной. На следующий, через три месяца, денег вы уже не наберете, как бы сильно вы ни старались. Но я знаю, что вы постараетесь.
— Мы постараемся, Клеменс! — заверила его.
Отвернулась и стала смотреть на ласточек и испещренную дырами гнезд скалу на противоположном берегу.
— Ты совсем исхудала, — произнес он с нажимом. — На тебя без слез и не посмотришь.
— Так не смотри, — пожала я плечами. — Вот еще, нашел проблему!
Но Клеменс продолжал не только смотреть, но и рассказывать очевидные для меня вещи.
— Твоему отцу нужен покой, а вместо этого он работает наравне со всеми. Так же, как и ты, Дайрин! Но ты прекрасно знаешь, что таким образом вы долго не протянете. Твой старший брат вам не помощник, а младший, Стенли, еще слишком мал. Да и проку от него никакого… Куда больший прок от него был бы, если бы он учился в школе магии в Милерине, а потом поступил в Академию. Вместо этого в Милерин уехал Джулиан. Осенью вам придется снова заплатить за его обучение. Как вы собираетесь это делать?
Я повернула голову и посмотрела Клеменсу в глаза.
Они были серо-зелеными, с коричневыми крапинками. Однажды, еще в детстве, я пыталась сосчитать эти самые крапинки, со смехом попросив у Клеменса не моргать. Думала, ничего у него не получится, но он почему-то не моргал.
Стоял и смотрел на меня. Причем смотрел жадно, не отрываясь, словно пытался проесть во мне глазами дыры. Именно тогда я впервые подумала, что с ним что-то не так. Или же со мной что-то не так, потому что с тех пор он частенько смотрел на меня таким образом⁈
И с каждым годом все становилось только хуже, а после того, как мне исполнилось восемнадцать, он и вовсе стал не давать мне прохода.
— Если бы вас волновали наши проблемы, — заявила ему, — вы бы не выгнали моего отца, когда он пришел просить у вас взаймы.
— Мы его не выгоняли, — пожал плечами Клеменс. — Наоборот, сделали ему выгодное предложение, но он не захотел ничего слушать. Ты ведь знаешь, что я просил у него твоей руки?