– Ой… Простите, Давид Русланович, – вырываю дрожащую кисть.
И остыло все из-за меня, мерзавки… Дома они обязательно выскажут мне все – про мою «никчемную, ненужную» профессию, отношение к мужу, загубленную жизнь… Не мою – их…
Я у Евсеевых, как кость в горле…
Воспоминания отбрасывают в прошлое… Я влюбилась в Егора и купила его. В прямом смысле этого слова… Бегала за ним, признавалась в любви, а он снисходительно усмехался. А потом предложил заключить брачный договор. Впрочем, уже двенадцать лет я нахожусь в его рабстве, не имея возможности развестись…
И он ее не имеет… Потому и живем мы так… И вовсе не как добрые соседи – как враги.
– Ничего… Алина, не вздумайте чувствовать вину за опоздание. Мы все понимаем, правда… Вы хирург? – не обращая внимания на кудахтанье свекрови, спрашивает Давид.
– Да, работаю во второй областной больнице.
– А почему вы… Мне просто интересно, почему вы не открыли частную клинику?
Ну, началось… Егор, найдя в Давиде сообщника, тотчас включается в разговор. К нему все располагает: легкая музыка, витающие в воздухе ароматы жареного мяса и красного вина, сыра и свежей зелени. Ловлю себя на мысли, что ужасно проголодалась.
– Мы все говорим ей об этом, Давид Русланович, – восторженно произносит он. – У Алины золотые ручки, очень умелые. Где она только не училась, но… Божедомка ей ближе. Она любит помогать простым людям.
– Божедомка – это… Помню, что это как-то связано с Достоевским.
– Не обращайте внимания на моего мужа, – нарочито весело смеюсь я. – Это Егор так шутит. Просто я… Мне по душе помогать людям. И это мой выбор – работать в простой больнице. Считайте, что я занимаюсь благотворительностью. Не из-за денег.
Давид не сводит с меня взгляда… Будто дыру во мне выжигает, а я…
Чувствую, как по шее ползут пятна румянца… Откуда он взялся – Давид Галеев? И как я могла, вопреки собственному желанию и законам самосохранения снова вляпаться? Влететь в него, как комета…
В синие глаза с опушкой черных, длинных ресниц…
Наверное, у него будут красивые дети.
Ноздри щекочет пряный аромат, а за спиной слышится женский, низковатый голос:
– Добрый вечер, вы Алина? – расплывается в улыбке красивая блондинка.
– Да, здравствуйте, – хрипловато протягиваю я. – А вы…
– Ольга – моя жена, – отвечает за нее Давид, а мое ожившее сердечко снова дохнет. Телепается, как выброшенная на берег рыба и затихает.
У него есть жена. Так тебе и надо, Алька…
Это ее он целует в губы и ласкает… Трогает и присваивает каждую ночь. Ее… любит…
А ты так и сиди, идиотка, в своем болоте. Живи со змеями и сбегай на работу…