Молоденькая побледнела так сильно, что губы у неё стали почти прозрачными.
— Госпожа… — прошептала она.
Старшая чуть склонила голову. Ни тепла, ни участия в этом поклоне не было.
— Я Марта, ваша горничная. А это Нисса. Вы у себя, леди Рейвар.
Леди Рейвар.
Имя не отозвалось ничем. Ни воспоминанием, ни привычкой, ни внутренним откликом. Просто чужие звуки, положенные на неё, как это тяжёлое покрывало.
— У себя? — повторила она медленно.
Седая Марта на мгновение прищурилась. Видимо, решила, что это новая игра госпожи, и игры ей не понравились заранее.
— В северной башне, госпожа. В ваших покоях. В замке Рейвар.
Замок.
Северная башня.
Госпожа.
В голове зашевелились обрывки другого вечера: мокрый асфальт, свет витрин, телефон в руке, спешка, шум большого города. Потом резкий белый блеск — и провал. Она помнила, как хотела шагнуть назад, но не успела. Помнила собственное имя, своё пальто, недопитый кофе на рабочем столе, сообщение, которое так и не отправила. Всё это было настоящим.
А эта спальня — нет.
И всё же холод простыни под ладонями был настоящим. Треск огня был настоящим. Чужие волосы касались щеки по-настоящему. И две женщины у окна смотрели на неё так, будто она была бедствием, которое снова вернулось в дом.
Она сжала пальцы на покрывале.
Не паниковать. Сначала понять. Потом дышать. Потом — хоть что-нибудь сделать.
— Как… меня зовут? — спросила она.
Молодая Нисса всхлипнула и тут же прижала ладонь ко рту, будто за этот звук её могли наказать.
Марта медленно выпрямилась. Взгляд её стал осторожнее, но не мягче.
— Леди Элиана Рейвар.
Элиана.
Чужое имя легло на слух красиво и холодно.
— Полностью, — попросила она, стараясь говорить ровно.
— Элиана Морвен Рейвар, супруга генерала Каэля Рейвара, хозяйка северного крыла, — ответила Марта. После короткой паузы добавила почти сухо: — Мачеха юных господ Риана и Лиры.
Слово «мачеха» прозвучало так, будто его здесь произносили шёпотом и только за закрытыми дверями.
Женщина повернула голову к портрету на стене. Тот самый мужчина в военном мундире. Каэль Рейвар. Генерал. Муж. Она почему-то сразу поняла: если он войдёт сейчас, объяснить ему правду будет невозможно. Кто поверит женщине, которая проснулась в чужом теле и не знает даже собственного имени?
Особенно если эту женщину здесь ненавидят.
— Дети, — сказала она осторожно. — Сколько им?
Нисса посмотрела на Марту, словно спрашивая разрешения отвечать. Старшая служанка еле заметно кивнула.
— Семь зим, госпожа, — прошептала молодая. — Им обоим.
Семь.
В груди неприятно сжалось. Двое семилетних детей в огромном холодном замке. И у них есть мачеха, от которой служанки бледнеют при одном её движении.