Селеста побледнела, но кивнула.
Впервые за всё время она была не той, кто расставляет фигуры. Она сама стала фигурой на чужой доске.
Лира подошла к Элиане и вложила ей в руку салфетку с булочкой.
— Грета сказала, вам тоже надо есть.
Грета за дверью громко кашлянула.
Элиана посмотрела на салфетку, потом на девочку.
— Спасибо.
— Это не подарок, — серьёзно сказала Лира. — Это правило после ночи.
Риан кивнул.
— Новое домашнее правило.
Каэль смотрел на них, и на его лице было то, что Элиана не видела раньше.
Не облегчение.
Не победа.
Надежда.
Старший советник поднялся.
— Совет признаёт временное право леди Элианы Рейвар выступать защитницей внутреннего круга близнецов Рейвар до полного родового слушания. Немедленный вывоз отменён. Вопрос о ранней силе будет рассматриваться в замке Рейвар при участии отца, защитницы дома и самих детей в пределах, допустимых для их возраста.
Элиана закрыла глаза на одно мгновение.
Они не победили окончательно.
Но дети сегодня спали дома.
Этого было достаточно, чтобы не упасть.
После заседания всё распалось на тихие, почти бытовые действия.
Детей увели в восточное крыло, но на этот раз двери не закрывали торопливо. Каэль сам дошёл с ними до комнат. Элиана не пошла за ними сразу; осталась в холле, потому что ноги вдруг стали ватными, а руки — пустыми без зелёной ленты.
Через несколько минут вернулся Риан.
Один.
Элиана сидела на нижней ступени лестницы, совершенно не по-хозяйски, и держала в руках салфетку с остывшей булочкой. При виде мальчика попыталась подняться, но он нахмурился:
— Сидите.
— Это приказ?
— Нет. Вы плохо выглядите.
— Как дипломатично.
— Я не знаю, что это значит.
— Значит, почти вежливо.
Он подошёл ближе. В руках у него была деревянная лошадка.
— Эвен сказал, что ухо можно сделать завтра.
— Хорошо.
— Вы обещали смотреть, чтобы не заменили.
— Помню.
Риан протянул ей лошадку.
— Подержите до утра?
Элиана не сразу поняла.
— Ты уверен?
— Нет.
Честный ответ. Очень риановский.
— Тогда почему?
Он посмотрел в сторону восточного крыла.
— Потому что если я сам буду держать, то не усну. Буду проверять. А Лира сказала, что вы не берёте чужое насовсем.
Элиана приняла игрушку осторожно, двумя руками.
— Я сохраню её до утра. И верну, как только попросишь.
— Даже если я попрошу ночью?
— Даже если ночью.
Он кивнул. Потом неожиданно добавил:
— Вы тоже наша. Но не говорите Лире, что я сказал ещё раз.
— Конечно.
— И отцу.
— Не скажу.
Он ушёл быстро, будто испугался собственных слов.
Элиана осталась на ступени с лошадкой в ладонях и поняла: вот она, настоящая власть в доме. Не ключи. Не печати. Не страх слуг. А детская игрушка, доверенная до утра.