Он стоял на коленях.
Прямо в грязи. Посреди студенческого двора. При всех.
Платиновые волосы слиплись от дождя. Белая рубашка промокла насквозь и прилипла к груди. Золотой браслет на запястье тускло блестел под серым небом.
Небесный Демид Ветров. Наследник империи. Король Астреи.
На коленях.
Перед ней.
Перед грантницей из Челябинска. Перед девушкой в короткой плиссированной юбке и блузке, которую он сам когда-то назвал «официантской униформой».
— Встань, — сказала она тихо. — Люди смотрят.
— Пусть смотрят, — ответил он. — Я не встану, пока ты не скажешь, что остаёшься.
— Ты унижаешь себя.
— Я унижал тебя три месяца. Пора расплачиваться.
Она молчала. Дождь стучал по асфальту. Студенты замерли, как статуи. Кто-то снимал на телефон.
— Ты меня достал, Ветров, — сказала она наконец.
— Знаю.
— С первого дня. Каждым словом. Каждым взглядом. Достал до чёртиков.
— Знаю.
— Я хотела тебя ненавидеть. Пыталась. Но ты…
— Что — я?
Она сделала шаг вперёд и взяла его мокрое лицо в ладони.
— Ты платиновый мудак, который зачем-то полез мне в душу. И теперь я не знаю, как тебя оттуда вытащить.
— А зачем вытаскивать?
Она поцеловала его.
Под дождём. При всех. Грантница — наследника империи.
Академия Астрея никогда не видела ничего подобного.
—
Как мы до этого дошли?
Сейчас расскажу.
Академия Астрея встретила Ари запахом денег.
Не абстрактных — конкретных. Кожа кресел в холле пахла дорогим уходом, живые орхидеи в кадках — терпкими духами, а мраморные полы лоснились так, будто их мыли шампанским.
Каждая деталь здесь кричала: ты лишняя.
Ари опустила на пол чемодан, завязанный бельевой верёвкой. Молния сломалась ещё в Челябинске, перед самым отъездом. Мать хотела купить новый, но Ари сказала: «Не надо, и так сойдёт».
Сойдёт. Всё сойдёт. Она привыкла.
Первый курс. Осень. Двадцать первое сентября.
Она огляделась. Студенты в дизайнерской одежде скользили мимо, не глядя на неё. Кто-то в Gucci, кто-то в Prada. У всех — идеальные причёски и лица без намёка на усталость.
Никто не тащил чемодан на верёвке. Никто не оглядывался по сторонам с таким откровенным «что я здесь делаю?» на лице.
Ари поправила косу — туго заплетённую, чтобы волосы не лезли в лицо. Костюм-двойка, в котором она ехала поездом двое суток, уже помялся. Дешёвые лодочки на низком каблуке натирали пятки.
Она сделала глубокий вдох и двинулась к стойке информации.
— Громова Ариадна? — женщина в очках сверилась с планшетом. — Грант. Форма. Следуйте за мной.